— Помни! — снова прогремела органная труба. — Нет добра и зла! Нет! Есть только Воля Вселенной. И никто не в силах противиться этой воле!

— Никто! Никто! — подтвердил хор.

Чтобы не слышать этой потрясающей какофонии, Картрайт попытался заткнуть уши руками, но не нашел ни рук, ни ушей. Но голоса, о счастье, стали отдаляться, затихать. Лишь один, особо настырный, долго орал вдалеке:

— Никто! Никто!

А потом пришел покой…

Саяниди умолк. Взглядом художника обозрел размякшее тело Картрайта и, тихо ступая, вышел в потайную дверь, ведущую в замкнутую каморку.

Здесь его поджидал взволнованный Сергей.

— Здорово, — подскочил он к Саяниди, едва тот притворил дверь, — очень здорово!

— Тс…с, — прижал Иван палец к губам. — Нельзя вмешиваться в его нирвану посторонними звуками.

— А он не проснется раньше времени?

Саяниди отрицательно качнул головой и добавил:

— Это ведь не сон, а состояние гипноза — разные вещи. Он будет в том состоянии до тех пор, пока я его из него не выведу.

— Слушай! — возбужденно зашептал Сергей. — А из него в этом состоянии нельзя вытянуть что-нибудь любопытное? Так, чтобы он потом забыл, а?

Иван удрученно развел руками:

— В том-то и дело, что нельзя… Не ты первый… Вообще первые удачные опыты гипноза произвели фурор в организациях, страдающих чрезмерным любопытством. То-то было радости! А в результате получился шиш! Фокус в том, что даже в самом глубоком гипнотрансе человек, а особенно волевой, никогда не сболтнет того, чего не хочет сболтнуть. Да что там гипноз! Подобные эксперименты проводились и с ЛСД, и еще с массой всяких психотрофиков. А результат один, — Саяниди сделал рукой выразительный жест. — Правда… при применении некоторых психотрофов можно достигнуть э-э… стирания памяти — то, что ты имел в виду. Ретроградная амнезия — так это называется. Но достигнуть подобного эффекта гипнозом нельзя. Мало того, Картрайт четко запомнит вопросы, которые я ему задам. И тогда… сам понимаешь…

— А жаль, — разочарованно вздохнул Сергей.

— Жаль, конечно, — согласился Иван и многозначительно поднял вверх указательный палец. — Но у нас другая задача. Главное сейчас попридержать Манзини, пока мы будем добивать Лича, и этого мы при помощи Картрайта вполне можем достигнуть. Я думаю, будет достаточно трех сеансов.

— Дай Бог нашему теляти… — покачал головой Сергей, но без иронии Саяниди он с каждым днем верил все больше. — Но как быть со статуэткой?

— Придется оставить ее Картрайту, — вздохнул Саяниди. — А жаль — это самый ценный экспонат моей коллекции, но, может, со временем что-нибудь придумаю. А проку от нее нам уже, увы, нет — батареи сели, и подзарядить их нет никакой возможности. Да ладно, с Картрайтом я уже и без нее управлюсь, да и ты мне больше не нужен. Пока… А вот Эдуард затребовал твою группу себе на подмогу, и немедленно.

— А что такое? — встревожился Сергей.

— Они пытаются охмурить одного ценного спеца по Южной Америке. Есть такой отставной полковник Джеймс Мейсон. Мы давно им интересовались, но не знали, как подступиться, а сейчас у этого Мейсона возникли непредвиденные осложнения с синдикатом в Сан-Франциско — не иначе сам сатана решил помочь нам. Эдик надеется помочь полковнику и таким образом заполучить его в наши ряды. Но что-то там у Эдика не ладится, вот он и затребовал тебя. Впрочем, он сам тебе объяснит.

— Значит, опять на новые позиции? — озадаченно поскреб затылок Сергей.