Повинуясь могучей силе инерции, Картрайт открыл было рот, чтобы запустить в Цербера парочкой хороших эпитетов, но вовремя закрыл его. До Картрайта дошел смысл сказанного.

«Нахальный китаец действительно явление редкое, — решил Картрайт. Значит, он от Него».

— Проводи, быстро! — рявкнул он, наспех привел себя в порядок и вышел в кабинет.

Что и говорить, у странного китайца от расовых признаков остались лишь узкие, раскосые глаза да едва приметный шафранный цвет кожи. Все остальное, и фигура Геркулеса, и открытый взгляд без малейшей угодливости, и вьющиеся, а не прямые волосы, — все это не вписывалось в привычный азиатский стандарт. Картрайт даже вспомнил невесть где слышанную медицинскую шутку:

«Лечили от желтухи, а оказалось — китаец».

Китаец с достоинством поклонился и коротко пояснил цель своего визита:

— Он ждет тебя.

Говорил он чисто, без малейшего намека на акцент. Картрайт, как и подобало в столь торжественную минуту, быстренько состроил смиренно-почтительную мину, хотя в душе изрядно струхнул.

— Я готов, — опустив затуманенные бессонницей очи долу, произнес он.

— Я провожу тебя, — утвердительно, словно одобряя сказанное Картрайтом, кивнул китаец.

И тут Картрайт допустил досадный промах.

Повинуясь привычке, он крикнул кому-то за дверью:

— Хэмп! Машину!

Китаец сверкнул глазами и возвысил голос на целый тон:

— К нему не ездят. К нему идут пешком или ползут.

Картрайт растерялся. Слава Богу, ему хватило ума не полюбопытствовать: далеко ли идти? Доселе невидимый Хэмп появился в дверном проеме:

— Конвой обычный, хозяин? — буднично уточнил он.

— Не надо конвоя… и машины не надо… Мы… мы пойдем пешком.

На лице многоопытного Хэмпа не отразилось ровным счетом ничего. Раз шеф сказал пешком — значит пешком. Он только быстро глянул на Картрайта, и тот подал глазами едва приметный знак, понятный лишь им двоим.

Китаец между тем развернулся и, больше не говоря ни слова, направился к выходу. Следом за ним поторопился и Картрайт.

Хэмп пропустил их, плотно притворил дверь кабинета и извлек из кармана портативную рацию:

— Ричи! Это Хэмп! — прокричал в микрофон.

— Слушаю, — прохрипела рация лающим баском.

— Шеф сейчас выйдет из дома в сопровождении желтолицего. Они куда-то пойдут пешком. Понял?

— Понял!

— Пристегни к своим ребятам Бизона и Шимозу и от хозяина ни на шаг. Только незаметно. Понял?

— Понял. А зачем Шимоза?

— А вдруг они пойдут в Чайна-таун? И, вообще, черт знает, куда они потопают, — досадливо поморщился Хэмп, не любивший внезапных поворотов сюжета. — Так что смотри в оба!

Очутившись на улице, Картрайт наметанным глазом оценил расстановку сил и остался доволен. Хэмп умел обставить все со вкусом и ненавязчиво — как и подобало шефу личной охраны такой фигуры, как Картрайт.

Китаец, казалось, мало обращал внимания на окружающие его мелочи и не особо торопился. Во всяком случае, Картрайт, не привыкший к такому способу передвижения, вначале без труда поспевал за ним. Однако когда неутомимые ноги китайца, а вместе с ним и полуатрофированные придатки Картрайта пересекли седьмую по счету авеню, в душу Картрайта вкралось сомнение.