— Вот так-то лучше, — похлопал его по спине Стейнер. — Никогда бы не подумал, что вы такой впечатлительный.

Профессор зашелся своим дребезжащим смешком, потом низко наклонился к уху Картрайта и прошептал:

— Привезите богиню завтра вечером… попозже… в лабораторию. Я там частенько засиживаюсь. Покрутим ее на моих приборах. Мне кажется… она полая и внутри что-то есть. Только не хочу, чтобы знали мои ассистенты. Я сам управлюсь. О'кэй?

— О'кэй, — вяло согласился Картрайт.

Стейнер довел Картрайта до двери кабинета, бережно поддерживая под локоток. За дверью шефа ожидали два меланхоличных джентльмена. При виде плачевного состояния, в котором пребывал их драгоценный патрон, телохранители переглянулись и подозрительно уставились на Стейнера.

— Что случилось? — недружелюбно, сквозь зубы, процедил один, обращаясь к профессору.

— Так… маленькое нервное потрясение, — пожал плечами Стейнер и поторопился исчезнуть за дверью.

На следующий вечер Картрайт, как и было договорено, привез богиню в лабораторию. Для начала профессор взвесил статуэтку. Богиня «потянула» на шестнадцать фунтов. Стейнер быстро просчитал что-то на калькуляторе и удовлетворенно хмыкнул. Затем сунул статуэтку в рентгеновскую установку. Результат этого исследования озадачил профессора — он ринулся к ультразвуковому сканеру.

Целый час профессор, словно одержимый, метался между своими приборами. Картрайт, сжавшись на стуле, терпеливо дожидался «оглашения приговора». Он не мешал профессору и не задавал глупых вопросов. Лишь раз, когда Стейнер собирался соскоблить тонкой бритвочкой что-то с поверхности статуэтки на смотровое стекло, Картрайт вмешался:

— Это не повредит?

— Нет, — не удостоив Картрайта даже взглядом, отмахнулся профессор.

Наконец Стейнер угомонился. Он еще раз повертел статуэтку в руках, заглянул богине в лицо, словно надеялся прочесть на нем ответ на какой-то вопрос, и вздохнул:

— Да. Поражение…

— Как так?

— Должен вам сказать, что экспертиза еще больше запутала дело, — Стейнер смущенно развел руками. — Нет, кое-что я, конечно, установил…

— Что именно?

— Она действительно полая. Но время изготовления датируется не VI–V веками до нашей эры, а третьим тысячелетием…

— Эпоха фараонов, — тихо ахнул Картрайт.

— Да… Но я уже говорил: ни к фараонам, ни вообще к Древнему Египту богиня не имеет никакого отношения. Это культура Междуречья, точней древне-ассирийская. Далее: статуэтка покрыта несколькими слоями лака. Вы чувствуете такой неопределенный запах, исходящий от богини?

— Угу, — угрюмо подтвердил Картрайт.

— Так вот, последний слой лака свежий. Нанесен эдак веков двадцать назад.

— Не позже? — быстро переспросил Картрайт.

— Нет. Секреты таких лаков утрачены приблизительно на этом временном отрезке. Либо… если это сделано в более поздний период, то неизвестный мастер знает то, что неведомо мне, а значит, никому, — профессор церемонно поклонился. — Далее. Под слоем лака трудно разглядеть слои более поздней работы на днище статуэтки. Но я разглядел! Что это за работа? Одному Аллаху известно — как говорят мусульмане. Самое любопытное! В чреве богини что-то есть…

Картрайт напрягся и подался вперед.

— Да! Какое-то устройство и еще порошок. Похоже на «сухой» электролит.

— А что это за устройство? — звенящим шепотом осведомился Картрайт.