А я стояла, ощущая себя совершенно лишней на этом празднике мирового добра.

       - ...или вот здесь. У нее трое детей. И муж погиб...

       Я тихонько постучала о каминную полку.

       - ...но следует заметить, что сыну уже двенадцать. Этого достаточно, чтобы пойти работать. А двое вполне в состоянии прокормить...

       Нас не замечают? Что ж, придется заявить о своем присутствии.

       - Добрый день, дамы, - сказала я, и реверанс сделала.

       Ингрид утверждает, что сейчас мои реверансы действительно похожи на реверансы, а не на внезапный приступ подагры.

       Обрыв разговора. Ледяные взгляды. И приподнятая бровь в молчаливом вопросе: какого такого лешего Нашей Светлости в сих краях понадобилось, и не найдется ли у нее по счастливой случайности дел иных, неотложных, где-нибудь в другом крыле Замка.

       - Я... то есть мы, - не следует забывать об Ингрид и Тиссе, - пришли, чтобы принять участие в работе Благотворительного Комитета.

       ...выделите нам по стульчику, чашке и розовых бумажек с виньетками тоже дайте. Полагаю, в них вся суть, а не в профитролях. Впрочем, от последних Наша Светлость тоже отказываться не станут.

       Молчание длилось и длилось...

       - Мы рассмотрели вашу просьбу, - леди Флоттэн обладала глубоким контральто.

       Просьба? Я ни о чем их не просила.

       - И сочли невозможным удовлетворить ее...

       - Могу я узнать, по какой причине? - спокойно, Иза, кричать нельзя. Улыбайся. Держи лицо. Если у Тиссы получается, то и у тебя выйдет.

       - Благотворительный комитет - организация, от которой зависит благополучие многих людей. И как вы сами понимаете, наша репутация должна быть безупречна.

       Допустим, я понимаю.

       - ...а вы - угроза для нее. Для всех нас.

       - Почему?

       Леди Флоттэн соизволила подняться. Что-то знакомое привиделось мне в ее движениях. Эта манера держать спину, и поворот головы...

       - Потому что особа вроде вас, безусловно, имеет некоторую власть над мужчинами. Они слабы. Безвольны во всем, что касается их желаний.

       И этот тон знаком до боли. А уж выражения-то...

       - Но женщины - иное дело. Вам здесь не рады и никогда рады не будут.

       Это я уже поняла. Осознала, так сказать, всем своим испорченным естеством.

       - Вас терпят. Из жалости. И это жалость не к вам, а к вашему несчастному супругу, который, мы надеемся, все-таки прозреет.

       И ушлет меня за край мира во имя всеобщего счастья и благоденствия? Не дождутся. А если ушлет, то я вернусь, хотя бы для того, чтобы высказать ему все, что думаю.

       - Само ваше присутствие... - она приложила к носу кружевной платок траурного черного цвета, словно от меня воняло. - Действует разрушительно... и мне искренне жаль загубленную душу.

       Это у Кайя что ли? Или я еще кого-то успела толкнуть на путь порока? Если так, то я нечаянно.

       - Взять хотя бы эту юную леди...

       Тиссу?

       Тисса выдержала взгляд леди Флоссен, преисполненный праведного гнева.