С быстрым щелчком карточки дверь отпирается. Он толкает ее внутрь и тянет меня за собой.

— О боже мой, — выдыхаю я, когда он впускает меня. Я раньше жила в роскоши, но это потрясающе. Удобная мебель, комната оформлена в естественных тонах с великолепными акцентами. Тут примерно еще пять комнат, одна ванная, похожая на спа, и одна с джакузи и баром на балконе.

— Вау. Это невероятно. Ты был здесь раньше?

Он оглядывается вокруг и пожимает плечами.

— Нет. Отелем владеет отец Эммануэля.

— Ах. Значит, ты здесь в безопасности?

Его брови немного приподнимаются.

— Да, мы здесь в безопасности. Люди у двери, которые впустили меня — охрана братства. Никто не доберется до нас через них.

Я замечаю в нем усталость. На костяшках его пальцев все еще видны слабые следы крови после допроса Найла Магуайра, и есть несколько рваных ран, которых я раньше не видела.

— Пойдем, Клэр, — он протягивает мне руку, его большая ладонь обращена вверх. Ждет меня.

Я делаю шаг к нему и провожу ладонью по его руке. Так нежно, что сначала едва замечаю, он притягивает меня к себе и целует в щеку.

— Милая девочка, — шепчет он мне на ухо. — Милая, красивая, прелестная девочка.

Не знаю, что его так восхищает во мне.

Я все еще вижу обычную девушку, которая немного измождена после всего, что произошло. Я не та, кем он должен интересоваться или гордиться. Я настолько проста, насколько это вообще возможно. И все же, когда он смотрит на меня…

Делаю шаг к нему. Его тяжелые руки мягко ложатся мне на плечи.

— Ты выглядишь озадаченной, Клэр. Что такое? — его брови хмурятся, пока он ждет ответа. Я вздрагиваю, вспоминая, что он сделал в последний раз, когда я удостоилась такого сурового взгляда.

Качаю головой, но он заставляет меня посмотреть на него, схватив за подбородок.

— Ах, ах, маленькая птичка. Я задал тебе вопрос.

В его тоне есть нежные отголоски, отчего мое сердце бьется быстрее. Я все еще не оправилась от наказания, которое получила за непослушание.

— Ты для меня загадка, — говорю я прямо. Это правда. Он такой жестокий и порочный, но в нем есть и нежная сторона, которую, держу пари, очень, очень немногие видели…

Он не спрашивает меня почему и не подвергает сомнению мое заявление. Он только вздыхает и кивает.

— Понимаю.

— Правда?

— Конечно. Все отношения в моей жизни, от родителей до друзей, были сложными по одной и той же причине.

Я не подвергаю это сомнению. Я верю ему.

Его телефон вибрирует в кармане.

— Стой тут.

Не двигаюсь. Едва дышу. После сегодняшнего дня я физически не в состоянии бросить ему вызов.

И вот так просто нежная сторона Константина исчезла, ее место занял безжалостный убийца. Он ругается по-русски, затем задает несколько вопросов глубоким, резким голосом, в котором звучит властность. Ничего не понимаю, но все равно дрожу.

Я отворачиваюсь от резкого звука его язвительных слов, но он хватает меня сзади за футболку и притягивает к себе. Мое тело врезается в его. Он выключает телефон и швыряет его. Я ахаю, но тот приземляется на кучу подушек на большом, пушистом диване. Он заглушает мой вздох поцелуем.

С резким стоном его язык касается моего, и мое тело сотрясается от удовольствия, как будто вспоминая отголосок недавнего оргазма. Его пальцы запутались в моих волосах и причиняют болезненный, эротический толчок, который проникает глубоко в мое сердце. Я стону, и это только больше подбадривает его.