Я спросил Лилию, сколько железа на руках, в инструментах и оружии, приходится на одного человека в этом мире. Она долго думала. Реально долго. Не меньше десяти минут. Но потом выдала меру, примерно равную весу сотне сольдо. Примерно полкило, по моим прикидкам.

Тогда я спросил, сколько людей в Долине Караэна. Решил начать с малого — как чувствовал. И она зависла. Заскрипела. Страшный такой звук. И на оклики не реагировала. По ощущениям, скрип и молчание продолжались часа два. На деле, наверняка меньше. Когда я уже прошёл все стадии отчаяния, она наконец ответила: «две тысячи раз по тысяче человек».

Поэтому я со статистикой пока решил повременить. Чем дальше — тем чаще я натыкался на ограничения Лилии. Она неплохо шарила в древних знаниях, легко объясняя сложные вопросы и отсылая к тем, кто когда-то давно уже что-то похожее делал. Но были и тёмные места. Например, она не видела толком ничего про Владык и, внезапно, Зартана Нахтира. «Будто тёмное размытое пятно», — сказала. А обещала его найти, сучка деревянная.

— Пришли! — вывел меня из задумчивости Браг.

Глава гильдии жил посреди местной промзоны. Да даже его жильё было частью этой промзоны. Соединённое с небольшой ветряной мельницей. В большом зале, рядом с камином — признаком бесконечной роскоши в Караэне — из стены торчал молот. Чтобы дети Брага могли периодически что-то ковать. Между делом.

— Сеньор Магн! — выбежала жена Брага. Она была обычной женщиной. Местной — чернявенькой, фигуристой. И дети почти не отличались от людей. Видно было, что Браг её любит. Я не хотел их смущать. Вежливо поздоровался и напомнил, что тороплюсь. Браг отвёл меня в пристройку-мастерскую.

Образец ждал меня, надетый на сносно вырезанный деревянный бюст. Я не переставал удивляться той тщательности, которую придавали тут деталям. Хотя иного ожидать и нельзя — всё вокруг сделано руками знающих людей, а не отштамповано из пластмассы. И я собирался это изменить.

— Сперат, давай рубило, — я протянул руку. Сперат вытащил из-за пояса и подал мне трофейный соркий топор. Я взял его в одну руку. Кивнул Сперату на «образец». — Держи.

Сперат поднял бюст. Я размахнулся и ударил. Хорошо ударил. Но не так, как мог бы. Я знал — с моей скоростью и силой даже такой удар — это лучшее, что может выдать обычный человек. Удар пришёлся туда, куда я целился — по кольчужной бармице. В стороны брызнули лопнувшие кольца. Но после проверки оказалось, что прорехаь невелика, и кожаная основа не пробита. Хотя на твёрдом дереве осталась отметина. Это было ожидаемо — кольчуга прекрасно защищала от рубящих ударов. Куда опаснее для человека в ней был сильный удар копья или стрелы. Однако от этого хорошо помогал поддоспешник. Если бы не вес и необходимость иногда более жёсткой защиты — кольчуга была бы не особенно хуже лат.

— Без зубов теперь будет ходить. Но живой, — прокомментировал Сперат.

— Поставь на стол и держи. В сторону подайся, — в этот раз я почти не сдерживался. Мои удары оставляли на шлеме вмятины, заклёпки отлетали, четыре лепестка основы, приклёпанные к рёбрам жёсткости, погнулись. Я остановился после четвёртого удара, который прорубил железо и расколол деревяшку под шлемом.

— Ну так, сеньор Магн, — недовольно пробурчал Браг. — Вы ж сравнили себя с простым человеком. Вон, на топор свой посмотрите.

Я глянул на топор. Ему тоже досталось — наваренное на тело топора лезвие из более жёсткой стали свернулось на бок, и вообще топор деформировался от ударов.

Я положил изуродованный топор и взял в руки разгромленный в хлам шлем. Да, это было куда более мягкое железо, чем та сталь, которую я ношу на себе.