— Плохой шлем, — прокомментировал Волок. — Вон, толщина на полях больше…

Браг зыркнул на Волока и начал наливаться кровью. Лицо из обожжённого собралась в одну злобную складку. Браг втянул со свистом своим огромным носом воздух — как будто закипающий чайник.

— Для человека без шлема хорош будет тот шлем, который у него будет, — отрезал я. — И это хороший шлем. Не так хорош, как на тебе, Волок, но лучше, чем у многих. Тебе следует это ценить. Сеньор Браг, я восхищён вашей работой. И сколько вы сможете их делать в месяц?

Браг некоторое время переключался с Волока на меня. Наконец, его злость отступила. Волок был прав — мы втроём, я, Сперат и Волок, несли на себе образцы тонкого искусства. Каким-то удивительным мастерством оружейникам удавалось, используя только молот, вытянуть сталь так, чтобы латы были толще в тех местах, куда удары приходились чаще. Шлем в моих руках был… почти штамповкой.

— Полсотни за месяц, — наконец ответил глава гильдии оружейников. Немного подумал. — Может, даже сотню. Но надо будет ещё…

— Начиная с этого месяца? — уточнил я.

Браг задумался. Потом осторожно кивнул.

— Вот такие, с бармицей и кожаной основой? — мне не верилось.

— Кольчугу долгобороды делают. Приспособились проволоку тянуть и клепать на водных молотах, что твои ткачи. Да и кожа тут обычная — не вощёная, не варёная. Да, думаю, осилим. Но трудно будет, — ответил Браг. — И всё же, слово не дам. Полсотни — точно. Про сотню не уверен я.

Я повертел в руках шлем.

— Поля надо побольше сделать, — наконец сказал я. — И сам шлем побольше, чтобы на всех налез.

— Так как… Вы ведь, сеньор Магн, настаиваете, чтобы руки поменьше к ним прикладывать. Всё на больших молотах. А тут, с полями, работа тонкая. Вытягивать надо. А если шлем больше сделать — так глаза будет закрывать.

— Сделайте просто вырез под глаза, — не сдался я. — Подумайте, сеньор Браг, я в вас верю. А насчёт подшлемника… Знаете, сделайте его ремнями… Сперат, дай мне бумажку и стилус. Я вам нарисую.

Накидав ленточное крепление, подсмотренное мной в строительной каске, я тепло попрощался с Брагом и довольный отправился к коням.

Я был уверен, что нарисовал неправильно, но ещё больше я был уверен, что умница Браг и его подручные мгновенно уловят суть и идею — и доведут её до ума. И даже сделают лучше.

Я резко остановился.

— Мой сеньор⁈ — насторожённо спросил Сперат.

— Подожди… Я считаю, — Браг сказал, что построил уже шесть печей. Если даже предположить, что они не больше, чем первая, в чём я сомневаюсь, то они уже выдают не меньше пяти тонн железа в день. Сколько здесь дней в году? Пусть будет триста тонн в год.

Я задумался, переводя это в килограммы и граммы и деля на «норму» — в 500 грамм. Шесть сотен тысяч человек. Выходит, что за тройку лет неспешной работы только эти шесть пудлинговых печей произведут железа для всех жителей Долины почти столько же, сколько люди добыли за всё предыдущее время.

Это даже не революция. Это взрыв. Нет, не взрыв. Как давление корней дерева — снаружи ничего не видно, а потом трещат стены, взламывается асфальт, рушатся столетние порядки, и топор попадает в руки тем, кто всю жизнь копал землю деревянной мотыгой.

Каждое утро теперь в Караэне рождалось больше железа, чем за месяц во всем остальном мире. И с каждым месяцем — ещё больше.

Глава 16

Караэн

Волочилы пронзительно засвистели в свои глиняные свистки незадолго до полудня. Это было лишним — по обе стороны Канала уже выстроились люди.