Так что Караэн умудрился сделать неплохие деньги даже на грязи.

На не очень высокой земляной насыпи, оставленном после очередного турнира как уловитель стрел для стрелков, равно как и скамьи для зрителей, стоял Фрозен. Едва я его увидел — не раздумывая направил Коровиэля к нему. Я всё равно уже опаздываю, и ещё десять минут не сделают ярость Адель сильно больше. А вот поболтать с Фрозеном я уже давно хотел.

Глава 18

Два сольдо за душу

Фрозен заметно изменился. Сильно раздался вширь, особенно в талии. Добротная, хоть и простая одежда, прикрытая роскошной стёганой бронёй с верхом из крашенного в жёлтое сукна, серебряная бляха на таком же берете. Знал, что бархат на горожанах раздражает аристократов, многие из которых себе его позволить не могут? Или от природы скромный? Скорее второе. Лицо у Фрозена стало чуть более спокойным. Даже — надменным. Впрочем, меня он поприветствовал радостно. Небрежным жестом отослал прочь пяток разряженных в бархат хмырей, явно купеческого вида, легко спрыгнул с помоста и направился ко мне, привычно придерживая рукой уложенный в кожаную петлю на поясе бронзовый моргенштерн. С ним шло ещё трое. Такие же — одетые опрятно и недёшево, но без кричащей роскоши, с ленивыми глазами убийц. Их лица мне были знакомы.

— Эти двое были с нами в Великой Клоаке, — успел шепнуть едущий позади в трёх шагах Сперат. — Тот, справа, с арбалетом и сумкой как у купца — Марацци Брион. Бывший писарь. Ничем не отличился.

Теперь и я увидел затейливо расшитую холщовую сумку на боку, рядом с кожаным тубусом для арбалетных болтов.

— Второй, с глефой, Сан Доллио. Я помню, как он рубил ту тварь, в логове которой мы нашли большой бронзовый меч, что вы отдали долгобородам. Дурак, но весёлый и храбрый. Третьего не знаю.

А жаль, третий был самым примечательным — на лбу довольно уродливо выжженный круг с отходящими от краёв линиями — символ Культа Императора. Одет в кольчугу и латные элементы. Я нутром почуял — всадник.

Не доезжая до Фрозена, я легко спрыгнул с Коровиэля, бросил поводья Волоку и оставшиеся десять шагов прошёл пешком. Всё равно уже хотелось размять ноги, а Фрозен это оценит. Не дав ему поклониться, поймал за плечо и обнял.

— Уже месяца три не виделись! — начал я.

Фрозен отчаянно смущался, но было видно, что ему приятно такое обращение. Окончательно он растаял, когда я начал расспрашивать его о жене и дочке.

Сан Доллио с глупой улыбкой вякнул:

— Так ей уже шестнадцатая зима! Ты так вовсе детей не увидишь, сколько можно Лилию в девках держать! — говорил он вполголоса. Фрозен недовольно дёрнул ус, мужик с тавром никак не среагировал, Марацци одобрительно хмыкнул.

Понятно, что они тут все закадычные друзья, но моё панибратство с Фрозеном на них не распространяется. Следовало обозначить статус прямо вот тут, когда просто без разрешения заговорили.

— Сан Доллио. Я помню тебя по Великой Клоаке, — начал я. — Если бы ты рубил своей глефой так же ловко врагов, как суёшь язык в уши друзьям, ты заслужил бы не меньше четверти от того уважения, что я испытываю к сеньору Фрозену. А пока тебе стоит захлопнуть свою варежку и стоять молча, пока я к тебе не обращусь. Уяснил?

— Да, сеньор Магн! Простите, сеньор Магн!

Все трое, включая Фрозена, резко подтянулись. Кроме меченого — тот и так стоял грудь колесом, как вассал на смотре.

— Тебя я помню, — я забыл имя хмыря с арбалетом. Но быстро нашёлся. — Ты бывший писарь, верно? Похоже, вернулся к старому?

Он угодливо хихикнул и закивал.

— Так и есть, сеньор Магн. Да, пригодилось снова, сеньор Магн.