Я приобнял Фрозена и повёл его в сторону. Туда, где на холоде мялись сотни три ополченцев.

— Знаю, сеньор Магн, что вы думаете, — сказал Фрозен, кивнув на Ревнителя. — Странный он. И мы так думаем. Потому присматриваем за ним. Но дюже умеет железом всяким орудовать.

— А таланты у него какие? — уточнил я.

— А вот не показывал. Знаете же, как это у них… у вас, то есть, принято. Не кажет всадник свою силу магическую, от врагов таит. Там же фокусов раз-два и обчёлся…

Я удивлённо покосился на Фрозена. Не ожидал от него такого пренебрежения.

— Даже я паре уже научился. Шесть сольдо студиозу отдал за уроки. Ха, видели бы, как он на меня вылупился, когда я «Копьё Вирак» выпустил! — Фрозен хлопнул себя по моргенштерну. — Магнолия говорит, что он меня обманул, и сам не думал, что научить чему-то сможет!

— Слушай жену, — сказал я. — Она у тебя умная. И в людях понимает. Про Ревнителя что говорит?

— Что блаженный он, — ответил Фрозен. И без перехода вдруг разразился диким криком:

— Что встали? Разбейтесь в строй! Кавалерия — справа! Плохо! Быстрый марш к Синему холму! И назад! Строй держать!

Его команды подхватили десятники. Ополченцы явно копировали структуру «Стражи Караэна». Люди, толкаясь и спотыкаясь, перестроились — арбалетчики назад, те, кто с копьями, вперёд. И зашагали, стараясь удерживать «коробочку» строя. Получалось плохо, хоть и шагали медленно. Вокруг бегали «офицеры» с грубыми двуручными ковырялками, ровняя строй.

— Жалко, мерзнут же, — объяснил Фрозен. — Пусть походят, согреются.

Я, наконец, обратил внимание на тех, кого Фрозен инспектировал — он был главой комиссии, проверяющей готовность ополчения к битве. После позора со сбором ополчения против сорских пиратов Караэн провёл военную реформу. Город и контадо разбили на 96 округов, каждый из которых должен был выставлять по сотне готовых к бою человек. Старый город разбили на шесть округов, каждый выставлял свою сотню. Ещё две сотни обязали выставлять мои «таэнцы», поскольку бывший квартал бурлаков занимал немало места. Оставшиеся гильдии также выставляли по двести человек. Только Гильдия Лекарей выставляла не воинов, а, собственно, лекарей. И это были самые хорошо вооружённые и одоспешенные сотни — мало уступающие по количеству железа моим вассалам.

Остальные округа, чем дальше от стен, тем хуже вооружали своих людей — вплоть до того, что некоторым на сборе выдавали оружие из арсенала. Обычно копья — как самое лучшее по соотношению цена-качество. И вот эти три сотни были набраны в каком-то особенно нищем месте.

Копья явно дешёвые, арсенальные. Крохотные, почти игрушечные арбалеты. Впрочем, «арбалетчики» явно не особо верили в своё оружие, потому что вдобавок были вооружены копьями. Щитов почти нет. Как и шлемов — только у сотников, похоже. А обязательная по постановлению Караэна «не менее, чем стеганая броня у каждого» представлена тонюсенькой безрукавкой.

Я не смог удержать лицо и брезгливо скривил губы.

— Слушайте, сеньор Фрозен, кто это такой бесстыдный, что выставил такое ополчение? — раздражённо кивнул я вслед «марширующей» пехоте.

— А, сеньор Магн. Союзники! Вижу, не нравится вам. Так я вам сейчас ещё хуже скажу. Это уже как бы не шестая такая бранкота, какую я вижу, — невесело ухмыльнулся Фрозен.

— Как ты их назвал? — слово было явно составлено из термина «военные, вооружённые» и «свора, стая».