— Позади, — я неопределённо махнул за край картины. — Увы, но великой армией должен командовать великий полководец. Он не ведёт в атаку закованные в сталь десятки преданных ему людей. Его воля двигает в бой десятки тысяч. Летающие машины, магия и многое ещё, чего мы пока не придумали — вот что сделает эту картину реальной.

Вирак протянул руку и коснулся тонко выделанной кожи. А потом глянул на мазню, изображающую Золотой Город.

— Да… Но я слышал: у Золотого Города три стены. Первая не ниже Караэнской, а каждая следующая в два раза выше и в три раза толще предыдущей…

— Я что-нибудь придумаю, — не удержался я от смутного намёка.

— Жаль, что не вы один, — хохотнул Гиран Алнез. — В наше время, сеньор Тибальт, всё меньше надежд на стены.

Он заглянул в лицо Тибальта и продолжил:

— Сначала Король берёт не самый маленький замок. Сеньор Магн берёт с ходу Вириин, не простояв под ним и одного дня. Потом какие-то разбойники с моря и вовсе щёлкают города и замки как орешки. Разве что долгобороды застряли под Орлиным Гнездом на пару месяцев. Но все знают, как они верны традициям. Всегда опаздывают… Зато всё равно его взяли.

Алнез расхохотался. Причина его веселья понятна — он очень уверен в своих укреплениях, выстроенных на скалах. А вот замки всех остальных Великих Семей, и впрямь, выглядят уже не такими надёжными, как раньше.

Магн внутри меня заворочался. Твердыня — такая как Бурелом или Горящий Пик — это не просто место, где можно пересидеть. Это в самом деле — необходимая часть нашей силы. Дар, в своём красивом, как из сказки, замке, трижды выдерживал долгие и совсем не сказочные осады. И потом легко возвращал себе прилегающие земли.

Большой замок, в котором сидит сотня решительных людей — это не просто шанс, а почти гарантированный способ отбиться от целой армии в пару тысяч. А потом подчинить себе окрестности. Потому что летучий отряд, выезжающий из замка и прячущийся обратно при первой опасности, почти невозможно парировать. Это как партизанский бронеотряд с неуязвимой базой.

Семья может потерять всё — деньги, земли, влияние. Но если за ней остаётся хотя бы один большой замок — значит, она ещё не потеряла саму возможность вернуть потерянное.

— Думаете, вы сможете устоять, если вас будут штурмовать долгобороды? — мягко спросил у Гирана Этвиан Роннель. Это заставило веселье Гирана померкнуть.

— Я дарю вам эту картину, сеньор Тибальт, — сказал я.

— Боюсь, сеньор Гиран, сегодняшний день принёс нам ещё одно доказательство вашей правоты. Джевал Гру взял Селларе, — раздался голос от входа.

Я обернулся. Там стоял Бертрам Треве.

Бертрам унаследовал титул и земли, но не сразу потребовал место за большим столом в Золотой Палате. В первые месяцы после гибели отца он будто исчез — а потом вдруг начались переговоры. Сначала с Алнезом. Потом с оружейниками. Потом с людьми Маделар. И только потом — со мной.

Пришёл в маске. Я заметил: он никогда ничего не просит. Он как бы говорит: «Смотрите, как нам будет выгодно».

В прорезь маски — той самой, что была у его отца — смотрел его слишком светлый для местных глаз. Пристальный, тяжёлый взгляд. Но если Бертрама заставить слегка волноваться — он начинает часто моргать.

Ему около двадцати восьми. Немного старше меня. Не хватает опыта и выдержки отца.

Бертрам прошёл внутрь.

— Вижу, Великие Дома уже собрались. Значит, и ссора, и воссоединение у нас сегодня в меню? — Он чуть поклонился, не дожидаясь ответов, и скользнул вдоль стен, хапая всё, что его заинтересует, будто это был его дом.