Решив, что задохнуться или высохнуть я боюсь больше чем яда, я откашлялся, заодно выпив полкружки. После чего начал рассказать. Рассказ у меня получился сухой и короткий. На поместье Итвис напали. Глава семьи ранен. Среди нападавших мой брат. Есть убитые, с обеих сторон. Я спасся чудом. За мной погоня. Поэтому я прошу укрытия в Университете.

— А ваша мачеха? — задал вопрос Фарид. Вот это хороший вопрос. Правильно оборванный. В нужном месте. Не понятно, что он хотел спросить. Не пострадала? Или “участвовала”?

— Про неё я не могу ничего сказать. Этой ночью увидеться нам не довелось, — не менее ловко ответил я.

— А что насчет Аста Инобал и вашей сестры? — спросил Ректор.

— Аст переметнулся на сторону Гонората. Успев перед этим убить Магну, — ответил я. На удивление ровным голосом.

— Вы так спокойно об этом говорите, — тоже удивленно поднял бровь Ректор. — Мне казалось, вы с вашей сестрой были очень близки.

Я развел руками. Сам удивляюсь.

Тут в разговоры вмешался Фарид Ибн Муххамед.

— Скажите, а в последнее время вы не подвергались магическим воздействиям? Может быть чары ведьмы? Или, может, вам случилось пережить призрачный паралич?

— Не было ли у вас странного ощущения, что вы не в своем теле? — подхватил Ректор, наклоняясь поближе.

— Недели две назад меня тяжело ранили за городом, — осторожно ответил я. — К счастью, благодаря своему таланту я успел затянуть раны, но впал в бессознательное состояние на пару дней. В чувство меня привели лекари уже в поместье.

— Кома, — сказал Фарид, повернувшись к Ректору. Чем сильна меня удивил. “Кома” прозвучало очень по-русски. Тоже самое слово, какое используем мы. Магн его знал, в значении “сон, похожий на смерть”. Фарид тем временем продолжал: — Думаете после такого возможны…

— Не припомню таких симптомов, — тут же ответил ему Ректор. Они поглядывали на меня и, несмотря на свои странные наряды до жути напомнили мне врачей в моем мире, которые обсуждают твои болячки. — Может, был поврежден мозг? Вас ранили в голову?

Последний вопрос адресовался уже мне.

— Я упал с лошади, — еще более осторожно ответил я.

— Полагаю, молодой человек просто еще не до конца осознал глубину постигшей его трагедии, — подал голос Каас. Говорил он вежливо, но холодно. — Примите наши искренние соболезнования.

— Спасибо, — проникся я.

— Думаю, нам надо немедленно его пленить и выдать его брату, — тем же тоном продолжил Каас, обращаясь уже Ректору. Мне потребовалась секунда, прежде чем до меня дошел смысл его слов, и я бросил руку на меч. Ректор вопросительно посмотрел на Фарида.

— Ни в коем случае! — смешно замахал руками толстячок. Впрочем я ошибся. Он не замахал руками, а взмахнул руками. В мою сторону. Я почувствовал, что воздух вокруг меня сгустился и стал каким-то жарким. На меня как будто пуховую перину накинули. Голоса стали звучать глухо.

— Обоснуйте свои предложения, — сказал Ректор.

— Это же очевидно. Нам надо поддерживать правильные отношения с городом. Насколько я знаю традиции, семейные распри не являются предметом разбирательства городских властей. Особенно, среди знати. В их разборки не вмешиваются. Следовательно, нам следует поступить также! — ответил Каас, явно начиная раздражаться из-за того, что ему приходится объяснять такие очевидные вещи.

— Я с вами полностью согласен.