Гвена добралась до пограничных споров с другими крупными центрами. Пошли названия городов и их тайные договоры и явные действия. Больше других был активен Аст Инобал. За ним и семьей Инобал стоял Таэн, не забывший оскорбление многолетней давности. И сейчас Инобал сколачивали мощную коалицию против Караэна, параллельно завоевывая и подчиняя мелкие города и слабые семьи. Я поднял руку, призывая Гвену остановиться. Я точно знал — в политике нет друзей. Но убедиться в этом на конкретных действиях твоих соседей, все равно неприятно. И будит паранойю. Которая у меня и без того дерганая.

— Когда будет война? — спросил я.

— В этом году точно нет, — снова улыбнулась Гвена. — В следующем, скорее всего, тоже нет. Может года через три.

— У меня остался последний вопрос, — сказал я.

— С Варнавой и Башней, — сказала Гвена. — Они сидят тихо, но мы наступаем им на глотку, перехватывая всю прибыль. Ставлю дукат против сольдо…

— Я хотел спросить не о том с кем будет война, — перебил я её. — Я хочу спросить, за что ты его пытаешь?

И я показал на висящего на балке человека. Ему подставили бочонок, до которого он едва мог дотянуться кончиками пальцев. Однако, даже так, нагрузка на плечевые суставы должна была вызывать жуткую боль. Поэтому бедолага тихонько подвывал через плотный кляп. Или орал во все горло, но кляп пропускал только этот звук.

— Держал гостевой дом на дороге в Башню, рядом с городком Сухой сук, — Гвена не стала ерничать, хотя я видел, как ей хотелось. — Убивал гостей. А эти, — и она показала на остальных подвешенных за руки к балкам. — Жили с ним рядом и ничего не видели. Вот я и решила, что раз так, то им ничем не помешает, если я освежую их соседа вот тут, в сторонке. Все равно ведь ничего не увидят.

И Гвена весело засмеялась. Я посмотрел на висящих на балках людей по другому. Тут жили тесно, очень тесно. Дома обычно были общими, чтобы удобнее было защищать и укреплять. Разные семьи редко разделяло больше одной стены. А любая работа, от уборки урожая до уборки общего же хлева, делалась вместе. Тесные, спаянные общины, просто не могли не заметить как один из их членов не то что людей убивает, а в туалет вдруг стал редко ходить. Они лгали, даже к Эле не надо ходить.

— И что ты хочешь с ним сделать? — спросил я Гвену.

— Не скажу, хочу всех удиить! — всплеснула руками Гвена и запрыгала, как девочка. А потом подошла ко мне ближе, и прошептала. — Освежевать. Давно хотела попробовать, а тут как раз одну книжку мне подарили. К тому же, надо думать о том, кого во мне видят мои люди. Ведь выгляжу я как милая девушка. Пусть увидят глубже.

И она отшагнула. Только сейчас я заметил лежащий на небольшом столике свиток, раскрытый на рисунке, где схематично показывали где нужно сделать надрезы.

— Ну, не буду мешать, — хлопнул я по коленям и встал. — Узнал я сегодня даже больше, чем хотел. Пойду Вокулу подушу.

Уйти я не успел. На лестнице послышался шум. По ней внесли сильно запыленного, бледного человека. Сначала я подумал, что он пьяный, но потом я понял, что он очень устал.

— Гонец из Отвина, — доложил один из людей Гвены. — Говорит, дело очень срочное. Он не ранен, просто сильно ослаб.

— Только вам, сеньора, — прохрипел гонец. На нем была корка из засохшего пота и пыли.

— Воду дай, и отойди, — скомандовала Гвена незнакомым, металлическим голосом. И тут же, уже совсем другим, мягеньким, заговорила с гонцом. Одновременно присев и устраивая его голову у себя на коленях, как люди ворочают кошку, устраивая поудобнее.