Как объяснили мне Матль с Сундуком, проблема с гоблинами в том, что им часто помогают крестьяне. Гоблины обычно не просто воруют куриц и брюкву из амбаров, как это рассказывают крестьяне, а честно все покупают. Ходят слухи, что у этих существ полно золота и они не знают ему цену. Поэтому арендаторы просто ждут, пока гоблины заберут свое, прячут полученное от гоблинов золото, а потом говорят владельцу земли, что их гоблины ограбили. Впрочем, бывает и так, что гоблины и в самом деле нападают на селение — и вот тогда шанс их застать резко повышается. Откуда гоблины появляются и куда деваются потом — вопрос интересный, но не принципиальный. В мире Матля и Сундука были и вполне обыденные мыши, которые точно так же самозарождались в прелой соломе по весне и исчезали в никуда зимой.

В третий раз был поход по дороге, до самого перевала Большой Забер, уже без меня. Это было простое патрулирование — купцы сообщили о попытках на них напасть. Я подозревал горцев. Следовало просто отпугнуть разбойников. Четвертый поход вообще ничего не предвещал — буквально по соседству, в паре километров от Военных Ворот, кто-то по ночам повадился ломиться в хлев стоящего у самого болота хутора. Хуторяне были перепуганы насмерть, но их история не заинтересовала ни Фредерика, ни Дйева. Я отправил своих. Традиционный местный хутор был одним большим укрепленным зданием, с полями вокруг. Придя на место, «чуханы» встали лагерем подальше, чтобы не спугнуть загадочного ночного гостя. И выставили засаду. Кто бы мог подумать, что в этот раз им улыбнется удача. Лучше бы не улыбнулась.

Когда они притащили бесформенную тушу, истыканную копьями, я не сразу опознал в ней огромную пиявку. Мой отряд потерял в этой схватке двух человек убитыми и одного тяжело раненым. Один упал лицом на свой дрын с шипами во время ночной суматохи и так страшно раскроил себе щеку, что стал похож на гротескного Джокера. Одного куснула пиявка. И он умер очень мучительно, заживо ферметируясь под действием пищеварительного сока чудовища. А второго застрелили из арбалета свои. Видимо, приняв его за пиявку в темноте.

Да, ходить чуханы в походы научились, но вот сноровки в бою им явно не хватало.

Они и сами это понимали — после того случая сразу сорок человек заявили, что хотят покинуть отряд. Я не стал их держать ещё три месяца, отпустив сразу. В отряде осталось чуть больше двух сотен человек. Зато теперь они оказались сносно вооружены. У половины стеганная броня, у полусотни копья и щиты, еще у двух десятков слабенькие, но арбалеты. У остальных двуручные дубины и цепы, обитые мягким железом и усаженные закаленными шипами. Оружие, которое мог сделать обычный местечковый кузнец.

Проблему с боевой эффективностью надо было как-то решать. И выход нашелся. Раз в неделю сотники уходили на побывку домой, отпускали и тех, кому было куда уйти. И в городе случилась драка. Кто-то из пивоваров насмехался над нашими парнями. Те полезли в драку и получили. Пострадали довольно серьезно но ничего такого, чего бы не могло исправить мое фирменное наложение рук. Матль проявил внезапную инициативу — пошел и забил пивоварам стрелку.

Мои «чуханы» против примерно пяти сотен пивоваров и тех, кто захотел к ним присоединиться, сошлись под стенами Караэна на следующее утро. Поскольку драка была не за что-то конкретное, а скорее спортивного интереса для, обе стороны использовали в ней деревянные дубины, хотя и были в боевых доспехах.

За побоищем наблюдала со стен и вокруг половина города. Я узнал слишком поздно. Когда я прискакал на место драки, все было кончено. Моих чуханов положили в снег, и ходили попинывали. Впрочем, раненых заботливо подняли и отнесли к лекарям пивоваров. К моему удивлению, обошлось без погибших.