А вот сами кесаенцы, внезапно, оказались удобной мишенью — они-то стояли на месте. И конные арбалетчики по ним быстро пристрелялись. Я видел, как вокруг павиз в земле будто появляются жёлтые цветы — оперение вошедших в землю вражеских болтов. Парочка, кажется, воткнулась в сами павизы. Даже с моего места было видно, что кесаенцы быстро сбросили сонливую небрежность и сейчас отчаянно сражались. К моему удивлению, они даже стали потихоньку двигаться к мосту используя тактику перебежек под прикрытием — пока часть прикрывала, другая хватала павизы и перебегала шагов на тридцать-сорок.

Кесаенцы держались, не подпуская к себе конных арбалетчиков слишком уж близко. Но это всё, на что их хватило — Леонхарт со своими ловкачами оказались неприкрыты. Вторая половина конных арбалетчиков сосредоточилась на них и угнанных телегах. К чести Леонхарта, он быстро понял ситуацию и пожертвовал большим, чтобы спасти себя и немногое. Безжалостно бросив все телеги с быками, он покидал с них что-то на две, которые были запряжены тощими и хлипкими крестьянскими клячами. И с криком, нахлёстывая несчастных лошадок, помчал к мосту, бросив почти всю добычу.

У его парней тоже нашлось пару арбалетов, и они пытались отстреливаться. Получалось у них плохо. Я видел как минимум две фигуры, которые упали на траву, цепляясь за арбалетные болты с жёлтым оперением в своих телах. К чести моих налётчиков, своих они не бросили, потащив с собой. Каждого несли сразу несколько, то и дело сменяясь. Я видел слабые отблески магии лечения. При этом не забывая и толкать телеги — лошадки с горой барахла, которое на них нагрузили, явно не справлялись. И всё равно они двигались скорее быстрым шагом, чем бегом.

Перестрелка была, по моим меркам, неспешной. И те, и другие делали один выстрел в минуту, не чаще. А скорее даже реже. Но для участников, полагаю, это была напряжённая схватка.

Я проверил пехоту Фрозена, которая должна была занять место на нашей стороне Тростниковой ложбины. Те едва шли. Так мне показалось. Я задумался, не послать ли кого-то к ним, чтобы поторопить пехоту. Нужен кто-то такой, громкий. И заметный.

— Дукат! — рявкнул я.

— Я рядом с вами, мой сеньор! — немедленно отозвался тот. Он и в самом деле оказался метрах в пяти.

— Скачи вниз, только не по прямой, не выдай, что на холме кто-то есть. Найди Фрозена и помоги ему с его пешеходами. Они не успевают занять назначеное им место.

Я проводил взглядом Дуката — он сразу взял хорошую скорость, хотя его лошадь явно не хотела скакать через довольно густо засаженный персиковыми деревьями сад. И честно забирал далеко назад, чтобы не выскочить из-под прикрытия деревьев раньше времени. Я глянул по сторонам — не стоит ли где любопытный оруженосец на гребне холма, глазея на схватку внизу, держа при этом копьё своего господина на плече. Блик на острие — такая мелочь. Но я уже знал, что хорошие полководцы не упускают даже такие мелкие детали.

Вокруг меня раздались сдержанные возгласы. Что-то происходило на мосту. Я повернулся обратно.

Леонхарт со своей бандой наконец достиг моста. Они «промчали» мимо кесаенцев, которые выстроились перед мостом, прикрывая своих. И, почти не сбавляя ходу, залетели на вычурную конструкцию мостика. Телега, влекомая истошно ржущими от ужаса лошадками и толкаемая людьми, не вписалась в поворот и легко смахнула ограждения. И медленно сползла с моста. Не в воду, а на берег. И тут же погрузилась в грязь. Не успевший сориентироваться пехотинец, который бежал рядом, выпрыгнул с моста вместе с ней.