— Разве у Золотого Змея есть друзья… — и он замолкает. Его рука сжимается в кулак. Едва сдерживается, чтобы не лупануть по мне магией.

— Есть, — широко улыбаюсь я. — Просто я назначаю их сам. А вот моими врагами становятся по своему выбору.

Кант зло выхватывает у своего оруженосца протянутые поводья, буквально взлетает в седло и дёргает коня, заставляя того стоять смирно. Некоторое время смотрит на меня, а потом, неожиданно, улыбается. И кричит:

— Кто хочет стать другом сеньору Магну! Я знаю способ! Все за мной! — и скачет в ту сторону, где мелькает значок Гру, в сопровождении своих, продолжая созывать желающих.

Какой умный человек. Это делает его опасным. Я провожаю его взглядом меньше секунды. Потом командую:

— Сперат! Труби атаку!

Под две протяжные ноты боевого рога Сперата я направляю Коровиэля в сторону жёлтого отряда. Между нами снуют какие-то всадники, стоят группы слуг и рыцарей. Они успевают убраться в сторону, правда за от нас откалываются те, кто решают их преследовать. Я не смотрю, сколько из моих людей скачут за мной, и даже не обращаю внимание на Волока, который отстал и сейчас кричит, протягивая мне новое копьё. Всё это не важно — сейчас начнётся правильная битва, собачья свалка мелких шаек. Не то, что я планировал, но лучшее из того, что можно сделать.

Коровиэль, чувствуя моё напряжение, нервно перебирал копытами, аж приплясывал от нетерпения. Я провёл рукой по его шее, не столько успокаивая, сколько повинуясь внезапному приступу нежности. Этот конь был не просто средством передвижения — он был частью меня, моим боевым товарищем. Его мощь и преданность не раз спасали мне жизнь, и сейчас я чувствовал, как его энергия сливается с моей, готовя нас к новому рывку.

— Сперат, — крикнул я, не отрывая взгляда от жёлтого отряда, — держись рядом. Если что, прикроешь.

— Как и всегда, мой сеньор, — глухо ответил он из-под шлема, поднимая копьё. Его голос звучал спокойно, но я знал, что внутри он кипит. Сперат был не из тех, кто любит драку. Однако, если он знал что нужно дать бой, то он готов был броситься в него с головой.

Я оглянулся на своих. Рыцари, слуги, арбалетчики — все они ждали моего сигнала. Их лица, скрытые под шлемами, были напряжены, но в их глазах только спокойное ожидание. Никто не орал мне заверения в верности, никто не обещал мне умереть за мои цвета. Они просто верили мне и готовы были рискнуть за меня жизнью. И я не мог их подвести.

— Вперёд! — крикнул я, слегка опуская копьё, указывая направление движения и давая Коровиэлю понять, что пора начинать.

Некоторое время я шел медленно набирая скорость, краем глаза наблюдая, как справа и слева меня нагоняют рыцари и занимают место в атакующей линии. Желтые все ещё не замечали нас. Чужаки, никто не послал им гонца, чтобы они обернулись и посмотрели на то, что творится у них в тылу. Они готовились ко второму заходу на мою пехоту. С неожиданной быстротой перевооружились, взяли у оруженосцев копья, и слаженно, умело разворачиваясь в линию. К моему удовольствию, нацелившись на пехоту, повернувшись к нам почти спиной. Я ударил в бока Коровиэлю.

Конь рванул с места, как будто его кнутом хлестнули. Наконец-то Коровка дорвался. У меня аж ветер засвистел в прорезях шлема. Впереди мелькали жёлтые плащи врагов, их копья и щиты. Они ещё не поняли, что мы уже здесь.

Первый удар был сокрушительным. Коровиэль врезался в строй врагов, как таран, сбивая с ног всё на своём пути. Я опустил копьё, и его острие вонзилось в грудь одного из жёлтых рыцарей, который повернул своего коня звук топота наших копыт. Он даже не успел крикнуть — только широко раскрыл глаза. Копье сломалось с тихим треском, осыпая все вокруг острыми щепками. Тихим — из-за страшного грохота от столкновения. Я выхватил клевец, едва не свалившись с седла, когда мой конь снес лошадку с конным арбалетчиком, не успевшую убраться с дороги Коровиэля.