В этот момент один из отрядов у соседней повозки, отчаянно вопя, рванулся вперед. Перед этим на них плеснул водой одетый в белое повар-жрец, прикрытый двумя щитоносцами. Может, водные процедуры помогли, но эта атака оказалась на удивление результативной — хотя большая часть пехотинцев продолжала имитировать атаку, не добежав до врагов и явно больше заботясь о своей безопасности, некоторые умудрились ткнуть незащищенных броней лошадей боевых слуг, а группа самых отчаянных зацепила крюком одного из желтых рыцарей, стащила его с седла и начала лупцевать дрынами. Слуги вскоре отбили своего сеньора, но в седло лошади, которую ему подвели, его буквально втаскивали. Видимо, в этот раз рыцарю досталось хорошо.

Пехота, как будто исчерпав запасы храбрости, снова прижалась к своему кароччо. Те, кто стоял у горящей повозки, перетекли к соседям. Но они остались стоять. А вот желтые рыцари потянулись назад и в сторону.

В других местах, похоже, происходило то же самое. Раз я все еще вижу толпу всадников, значит, и там моя пехота стоит. Иначе её бы уже гнали по полю.

— Мой сеньор, нам надо им помочь! — гудит в шлем Сперат.

— Магн! Послушай меня хоть раз! — это Кант. Подъехал совсем близко, его конь напирает на моего, Коровиэль делает вид, что не замечает. Ждёт, когда я отвлекусь, надо думать. Я смотрю на Канта сверху вниз, я всё ещё стою в стременах. Что-то у него тон какой-то скандальный. Я от такого как-то отвык. — Нам надо взять на копьё Джева…

Он замолкает, когда я хватаю его за шлем и поворачиваю к себе. Для этого мне пришлось выпустить копьё, и оно падает под копыта. Жаль, дорогое же.

Я поворачиваю Канта к себе лицом. Лапка у меня не маленькая, но удобно обхватить шлем не получается, слишком округлый. Держу его только за счёт силы. У него хитрый латный воротник из стальных пластин, как у меня, который защищает шею. Но свободы движения в нём не достаточно, чтобы я мог заглянуть ему в глаза. В этот момент Коровиэль резко подминает под себя коня Канта, вгрызается тому в холку и пытается забить передними копытами. От толчка я падаю в седло. Конь Канта вырывается и испуганно крича, почти как человек, скачет прочь. Кант остаётся висеть у меня в руке.

— Сеньор Кант, — шиплю я. — По имени меня называют только друзья…

Сталь шлема скрипнула и начинает продавливаться под моим большим пальцем, прижимаясь к щеке Канта. Он сдавленно хрипит и хватается за мою руку правой рукой, левую направляя мне в лицо. Я отпускаю его, и он падает вниз. Нащупываю поводья и разворачиваю Коровиэля, пока тот не успел далеко уйти — мы всё ещё движемся в общем потоке, хотя и шагом. Некоторое время наблюдаю, как Канта поднимают с земли его слуги, испуганно посматривающие на меня. Хорошие слуги, вышколенные. Вот и коня уже поймали, назад ведут. Кант, наконец, проявляет себя как рыцарь. Нащёчник шлема промят, голову он держит слегка набок, видимо, повреждены сочленения пластин на шее. Но смотрит он на меня не испуганно, а зло. Губы плотно сжаты, глаза прищурены. А лицо, наоборот, красное, как на солнце обгорел.

— Вы правы, — наконец говорю я. — Джевал Гру опасен. Возьмите тех, кто захочет к вам присоединиться. И избавьте меня от него. Докажите, что вы мне друг.

Кант отзывается резким смешком. Его гордость не выдерживает, прорывается едким сарказмом. Он цедит сквозь зубы:

— Разве у Золотого Змея есть друзья… — и он замолкает.