Сквозь топот копыт послышались сухие, похожие на выстрелы удары тетив арбалетов. И тут странное поведение Джевала Гру стало понятно — его люди резко отвернули в сторону. Перед ними в землю ударились болты, в том месте, где они должны были оказаться через секунду. Будто мгновенно расцвела целая полянка разноцветных цветов. Я недооценил наших конных арбалетчиков, если бы враги резко не свернули, они бы точно поймали пару-тройку болтов в крупы коней.

Коровиэль, влекомый азартом, дёрнулся было в сторону, попутно грызнув мешающую ему лошадь Сперата. Выдрал кусок стёганой попоны, которую ножом хрен разрежешь, зверюга бешеная. Лошадка Сперата, впрочем, уже привыкла к таким выходкам Коровиэля, поэтому только испуганно шарахнулась в сторону и приотстала, убираясь с дороги.

— Твою мать! — выругался я по-русски. И тут же, громче, на местном, поправился. — Император тебя на херу вертел, Гру!

Натужное ругательство, призванное затереть оговорку на незнакомом языке, не отменяло моего искреннего бешенства. Джевал, а теперь я был почти уверен, что это был именно он, смог меня провести. Я натянул поводья, стараясь сделать это не больно, и заставил Коровиэля начать сбавлять скорость.

— Мой сеньор⁈ — забеспокоился Сперат. Он ничего не понял.

— Вот ублюдок! — заорал Кант, подняв забрало. — Его надо убить! Я же предупреждал!

Мне остро захотелось выпустить из рук копьё, выхватить клевец и всадить его прямо в рожу Канту. Я спас своего партнёра по опасному бизнесу от немедленной смерти могучим усилием воли. Досада обожгла, как холодная вода в бане, тут же переходя в мутную ярость. Давно у меня такого не было.

— Сперат, труби сбор! — заорал я. К счастью, он замешкался, не понимая приказа, и я успел передумать. — Нет! Стой!

Проблема с этим рыцарским ополчением в том, что они не умеют в маневры большими группами. Сейчас, развернувшись в линию, мы как паровоз, буквально сметём всех на своём пути. Но нам почти так же трудно повернуть. Мы не стадо оленей, способное резко изменить направление бега, следуя за вожаком. Не потому, что рыцари глупее… Или не только по этому. Нет, нам ведь надо сохранить строй. Маленькие группы рыцарей, в одно, или даже три-пять копий, сохраняют способность резко повернуть в сторону. Такая толпа, как у меня — нет. Пользуясь этим, Джевал поманил меня собой, привлёк как тореадор. Развернул меня почти перпендикулярно остальному своему войску, не дав ударить по его людям с тыла. А потом резко ушёл с линии атаки, оставив меня как быка на корриде, глазеть на пустое место.

Теоретически, я могу начать поворачивать в сторону, и постепенно вся линия повернёт в сторону. Вот только радиус у такого поворота будет километра полтора. Тростниковой Долины не хватит. Я заставил Коровиэля перейти на шаг, не успевая сориентироваться и остановить разгорячённых коней, рыцари отрывались от основной линии и уезжали далеко вперёд. Зато меня нагнали мои щитоносцы.

Коровиэль недовольно взоржал, повернув голову и кося на меня глазом из прорезей шанфрона. Но мне было не до объяснений. Попытаться остановиться я не смогу — будет бардак. Это не солдаты на плацу, «ать-два» и встали. Часть проскачет ещё метров сто, прежде чем поймёт, что что-то не так.