Глава 5

Хитрый ублюдок

Расстояние до выбранной мной цели Коровиэль покрыл меньше чем за минуту. Хотя мне, на адреналине, казалось, что мы скачем так долго, что можно было бы и покурить по дороге. Но я уже понимал, что это моё личное ощущение. Да, местные битвы были не то чтобы неспешные, но куда более долгие, чем в моем мире. И даже так, преимущество неожиданного нападения было решающим. Сине-красный успел только сесть в седло, пометаться в разные стороны, нахлобучить шлем, схватить копьё, отбросить его в сторону и вытянуть в мою сторону руку, пустив волну морозной магии. Мгновенно затуманившийся паром холодный воздух разошёлся перед ним широкой волной, задев лошадей его свиты, только добавив беспорядка. Лошади визжали, вставали на дыбы, сбрасывая седоков и разбегались. Не знаю, что он хотел сделать, но похоже, он заморозил землю, превратив её в лёд. А потом он, наконец, принял правильное решение, развернул коня и попытался сбежать.

Я не выпускал его из вида, держа в прорезях шлема как в прицеле истребителя. Когда Коровиэль перешёл в галоп, следить стало труднее. От наплечника брызнуло искрами, и вражеский арбалетный болт с резким, пронзительным звуком «вжжжж» ушёл в рикошет. Что-то полупрозрачное мелькнуло в стороне, но Коровиэль резко вильнул, и поскакал по дуге, заходя сбоку. Заодно огибая ледяное пятно. Умная скотина. Или опытная. Распластался в прыжке, перемахнув через ледяные шипы на земле. Равнодушно проскочил мимо растерянного пажа без шлема, вцепившегося в запасные копья. И в несколько прыжков нагнал выбранного мной всадника. Как будто я ему указал цель.

Удар не получился. Я понял это сразу. Моя цель успела набрать достаточную скорость — острый, узкий, четырёхгранный наконечник моего копья взрезал сюрко, плащ и со скрежетом проехался по металлу, высекая искры.

Я досадливо скривился. Может, стоило бить ниже? Нет, там моего противника прикрывала даже не броня, а высокая спинка рыцарского боевого седла. Я наклонился вперёд, ожидая, когда копьё сломается, внутренне готовый выхватить клевец. Поэтому и вложил в удар всю свою массу.

Наконечник моего копья вильнул по броне, вспорол широкий, бронзовый воротник кирасы и скользнул под шлем, заставив бедолагу резко наклонить голову вниз. А потом, изогнувшееся от сопротивления древко распрямилось, глубоко погружая узкий наконечник в кольчужный воротник. Сине-красный взмахнул руками, будто пытаясь ухватиться за свою шею.

Я дёрнул копьё на себя, как рыбак удочку. Привычка — поднимать копьё после атаки. Одновременно ударил коленом в бок Коровиэля, давая понять, что надо развернуться. Тот, не торопясь снижать скорость, стал поворачивать налево. А вместе с нами с седла сполз и сине-красный. Он некоторое время болтался, как кукла на гвозде, пока копьё не сломалось.

К этому моменту я уже развернулся, застав почти привычную картину — на влажной, чёрной земле, изрытой копытами, валялось несколько тел в чужих цветах. А люди в моих цветах весело орали и поднимали кулаки в небо. Чисто караэнский жест. Пожалуй, единственное, что смогло прижиться от культа солнца, которым пытались заменить Культ Императора. Но это те, на ком было побольше железа. Пажи и слуги спешились и споро потрошили сумки на захваченных лошадях, или срезали кожаные ремешки на доспехах трупов, чтобы запихнуть железо уже в свои мешки. Я не успел сильно оторваться от своих, поэтому моя свита врубилась во врагов почти сразу вслед за мной. Я увидел, как паж, мимо которого я проскакал, выпустил из рук копья, рассыпав их по земле, и потянул из ножен на седле слишком большой для него меч, явно не его, а сеньора. И тут же получил кулаком в обшитой железными пластинами варежке. Отчего вылетел из седла, блеснув на солнце целым веером кровавых брызг.