— Черного Гру убили! Гру убили! — заорали рядом. Крик подхватили.

Я, наконец, выпустил руки Джевала. Поднял его меч — люди тут осторожные, никто не торопился хватать подозрительную дрянь с земли. К моему удивлению, меч распался в моих руках. Будто был сделан из сажи. И та истаяла, не долетев до земли.

Я выпрямился, огляделся вокруг. Коровиэль тихонько подошел и встал рядом. Я сел в седло и понял, что схватка в этом месте окончена. И желтые, и оставшиеся в живых рыцари в черном поднимали руки.

— Вяжите его как чародея, — скомандовал я слугам. Этот сеньор Джевал полон сюрпризов. И тут же, обернувшись к остальным, крикнул: — Раненые! Сюда!

Больше всех пострадал мой щитовик. Колдовской огонь пробил щит и попал ему через прорези шлема. Один глаз мне удалось спасти, но другой был безнадежно сожжен. Бедолага и так получил тяжелые ожоги от колдовского льда во время штурма замка Мерт, теперь к этому добавился жуткий шрам на пол-лица. Что хуже, у него от левой кисти осталось совсем немного. Даже моей магии лечения не хватило, чтобы сразу поставить его на ноги. Так что, оставив его на попечение слуг, которые накладывали перевязки с бальзамами и травами, и по мере сил отлечив тех, кто находился рядом, я вернулся к битве. Не забыв попросить Сперата обязательно напомнить мне позаботиться о щитоносце.

Возвращаться к битве я не торопился — у меня уже было достаточно опыта, чтобы понимать, что мы победили. Позже, конечно, все приписывали переломный момент мне. Как только я пленил Джевала, так все враги сломались и побежали. Но я слишком хорошо помнил, как войско Джевала не меньше получаса не замечало мой отряд у себя в тылу. Не думаю, что они вообще знали о пленении Джевала.

Самая трудная доля выпала на тех, кто решил пойти со мной. Нам досталась очень трудная драка с желтым отрядом, который действительно оказался опытными наемниками с восточного побережья. Мы потеряли там почти тридцать всадников убитыми, из которых десять были рыцарями. Такие тяжелые потери могли бы серьезно подорвать мой авторитет, если бы я сам не дрался впереди и не прикончил лично, по меньшей мере, пятерых врагов. Пожалуй, мой отец мог бы легко довести счет до пары десятков, но у меня не было встроенного огнемета. Зато у моих людей были языки, и они справились не хуже боевой магии. Думаю, через год даже те, кто сам был в битве под Вириином, будут рассказывать, что я лично перебил половину вражеского войска.

Пока мы с желтыми сцепились насмерть, а хитрожопый Гру воспользовался моментом и не ударил нам в тыл, едва не переломив ход боя, остальные Вириинцы, выйдя из боя с моей пехотой, обнаружили… Что битва проиграна.

Лагерь. Их лагерь горел. Белый Рыцарь дождался, пока мы покажемся из леса, и напал на вражеский лагерь. Сначала большая часть вражеских врагов просто поторопилась вернуться к своим палаткам, чтобы защитить свое имущество. Потом поняла, что по полю носятся враги, убивая отбившихся. Потом они обнаружили, что волшебного моста нет, а деревянный мостик уже забит народом… В общем, в какой-то момент началась паника. А рядом с мостом — давка.

Всадники, сражавшиеся на стороне Вириина, очень быстро умудрились обрушить мост, а потом сотни копыт превратили и без того топкие берега древнего арыка в грязевое месиво, в котором кони проваливались по брюхо, а люди застревали так, что их только быками можно было выдергивать… И вот тогда подоспела моя пехота.

Пехотинцы, может, и страдали некоторой нерешительностью во время боя, но как только враг побежал — их было не остановить. Они догнали столпившихся у переправы Вириинцев и начали их резать. Резали всех, не разбирая, кто рыцарь, а кто слуга, и несмотря на поднятые руки. Мои пехотинцы польуясь тем, что они одоспешены легче, загоняли латников в грязь и резали, резали, резали их. Не спасало даже то, что некоторые аристократы смогли сохранить запасы для нескольких магических ударов — пехотинцы прикрывались щитами, терпели удары, а видя, как их менее удачливые товарищи попадают под секущие на части ледяные удары или горят заживо, только еще больше зверели.