— Ты же должна не отходить от Адель! — крикнул я вдогонку Гвене. Но та уже выскользнула за порог, и оттуда отозвалась:

— Ой, я вас не слышу, сеньор Магн.

Я тяжело вздохнул.

Прополоскав рот разбавленным вином и сплюнув, пришлось тащиться на выход. Насчет утра я погорячился — местное светило уже вовсю жарило, заливая все вокруг характерным для этого мира золотым светом. Время уже к обеду.

Волок принес специальную палочку — сухую полоску ароматного дерева. Это дорогая дрянь, привезенная откуда-то из-за Отвинского моря. Вместо зубной щетки. Подогретая вода с травами, в которой плавала губка — вместо душа. Все это заботами Адель. Раньше я просто по утрам полоскал рот вином и вытирался мыльной тряпкой. Пока Сперат скоренько брил мне лицо своим засапожным ножом, Гвена тихонько докладывала о состоянии дел.

— Во вражеском лагере взяли мало фуража и еды. Да и тот, что нашли, попрятали. Купцы не приезжали. Я думаю, боятся, что ограбят. Второй день гуляете. Мертвецов в Тростниковой ложбине так никто и не похоронил. Но ты, Магн, просто приказал их похоронить, не сказав точно, кто этим должен заняться. Рыцари Королевства снялись рано утром и ушли со своей частью добычи. Не верят, что денег дашь. Белый Рыцарь их не останавливал. А еще тебя жена зовет. Скучает. Наверно.

Я тяжело вздохнул. Мы праздновали победу уже второй день, это чистая правда. Я неожиданно втянулся в пьянку — попойка была веселой. Правда, бочки то и дело приходилось выуживать из кровавого ила, но зато так получилось их на дольше растянуть. Согласно местным традициям, победитель должен был оставаться на поле битвы три дня. Это время, за которое обычно поднимается нежить — следовало прибраться за собой. Честно говоря, зомбиапокалипсис и без этого бы не случился — пару десятков воплотившихся вендикатов развеяло солнцем, а копошащихся в иле оживших мертвецов, которые не могли из него выползти, убили выстрелами в голову из арбалетов. Считается, что в первые три дня оживает основная масса. И уже я сам убедился — ожили далеко не все трупы. Да и те были вялые, едва копошились, правда неприятно механически неотвратимо пожирали тела, оказавшиеся рядом. Как всегда в таких случаях, у местных было десяток названий для разных стадий оживших мертвецов и их особенностей. Как у казахов названий для лошадей. Вот эти, свеженькие — так и назывались, жующие мертвецы. Ходить толком не могут, только неуклюже ползают, питаются почти строго падалью, и ничего не замечают вокруг. Так что проблем с ними особо не было, а вот достать тела из непролазной грязи и сжечь — было проблемой. Причем, доспехи мои лихие парни со всех сняли. А возиться с трупами никому не хотелось. А я что-то совсем про это забыл. Впрочем, не о них одних, жену я тоже слегка забросил.

Встретившись с Адель сразу после битвы, я толком с ней больше не пересекался. Немного чересчур увлекся празднованием. Просто душа хотела праздника. К тому же, сегодня у меня был назначен смотр и выдача премиальных. А потом выдвинемся дальше к Караэну. Так что отпуск кончился, пора за работу.

— Что с пехотой, они уже построились? — спросил я у Сперата. Тот растерянно посмотрел вдаль, в тот конец лагеря, где сгрудились кароччо.

— Только собираются, — хмыкнула Гвена. — На них только Император помочился. Ща, ворованного у ваших лошадей овса пожуют, и выйдут.

— Гвена, нежнее с их верованиями, — жестко сказал я. — Давно кашу на огонь поставили?

— Уже должны начать есть, — Гвена глянула из под черной челки своими лисьими глазами на небо. — Все равно не скоро еще построятся. Пехота после еды не быстрее жующих мертвецов. Времени хватит чтобы свиную рульку на легкую замариновать.