— Ан, — сказал я медленно, пробуя каждое слово на вкус, — я не виню тебя за гнев. Камень трескается, если бить его слишком долго. Но подумай: Караэнцы дали тебе золото, а что потом? Они выжмут ваши шахты, как лимон, и оставят гнить в пыли. Ты говоришь о подлости людей, но разве не подлость бросить старого друга ради новых хозяев? Мы с тобой делили хлеб под стенами Ченти. Я не забыл этого. А ты?

Ан стиснул зубы, и на миг показалось, что он выхватит кирку и ударит. Его грудь тяжело вздымалась, кулаки дрожали. А потом он сказал:

— Они отдали нам Орлиное Гнездо, Магн Итвис. Древнюю крепь наших пращуров. Теперь оно наше, как и фермы вокруг. Это дороже твоей дружбы. Дороже любой дружбы. И чести.

Последние фразы он произнёс тише, но я разобрал. В его голосе мелькнуло сомнение, и я попытался раздуть его, как угли костра, осторожно выбирая слова.

— Вот как? И там уже стоит твой гарнизон? Или в Орлином Гнезде по-прежнему сидят люди, у которых своё мнение на ваши сделки с гильдиями Караэна?

Ан замер. Так и есть. Долгобородов легко обмануть — они привыкли исполнять свои обещания. Да, они поднаторели в торговых делах, но наглая ложь застаёт их врасплох. Я развил успех:

— Я никогда не обещал вам того, что не могу дать. Караэн богат. Хотите ткань? Будет. Мясо? Легко. Хотите, каждую неделю десяток телег с хлебом…

Ан перестал слушать. Он демонстративно отвернулся, глядя на хирд — крайняя степень неуважения. Так он не увидит знаков руками, что по обычаю долгобородов сопровождают их речь. Оскорбление, как зажать уши. Я замолчал. Ан повернулся обратно, шагнул ближе и произнёс почти шёпотом, но с горечью:

— Хлеб? Ваш хлеб гниёт, Магн, как ваши слова. Ты можешь быть лучше других, но ты — человек. А люди всегда выбирают себя. Мы устали ждать, пока вы вспомните о нас. Теперь мы берём своё — и пусть камень рухнет на нас всех, если так суждено.

Он махнул рукой, и хирд загудел громче, готовясь к бою. Разговор был окончен. Я отступил к Коровке, чувствуя, как тяжесть его слов оседает в груди.

— Я бросаю тебе вызов, Ан, что ведёт Инсубров! — крикнул я так, чтобы услышали бородатые бойцы. Ближайшие ряды притихли. Приятно знать чужие обычаи. Долгобороды любят решать конфликты поединком. И они верны слову…

— Я отвергаю вызов, — ровно ответил Ан, сбрасывая мой козырь, легко, как крошки с рукава. Хирд загудел одобрительно. Я не удержал лицо — увидев моё удивление, Ан улыбнулся в бороду. — Мы куём будущее наших детей, человек. В таких вещах нет места гордыне. Кто знает, вдруг ты выстоишь против моего бойца? Или выставишь не хуже?

Он стрельнул взглядом на Гвену.

— Отведи своих людей, Магн, — вдруг сказал Хогспор громко и спокойно. Приходилось прислушиваться, чтобы разобрать его слова. — Тогда между Итвисами и Инсубрами не будет крови. Наш договор с Караэном таков: Горящий Пик в обмен на Орлиное Гнездо. Отдай замок и уводи армию. А потом вернись.

Вот она, хвалёная предусмотрительность долгобородов. Они выверяют формулировки. Если так, ещё не всё потеряно. Я помнил, как рыцарям королевств пришлось обломать зубы о хирд вполовину меньше этого. Я убью об него слишком много людей… Пусть подавятся Орлиным Гнездом — оно и не моё. Ополчение Караэна тоже долго не выдержит — люди захотят домой. Неделя, может меньше. Но смогу ли я потянуть время? Где взять припасы? Грабить контадо Караэна? Сегодня мои привыкшие к разбою пехотинцы возьмут укрепленный городок, а завтра под стенами соберутся три тысячи злых горожан.