Мы не подошли слишком близко. У долгобородов слабые стрелки, но хорошие арбалеты. Остановились в ста шагах. Спереди хирд выглядел внушительно: богато украшенные щиты закрывали первый ряд от земли до глаз, шлемы блестели сталью и серебряными узорами. Алебарды с хищными, тонкими жалами, рассчитанными на пробитие доспехов, поражали мастерством изготовления. Отверстия в лезвиях снижали вес, позволяя орудовать ими одной рукой, как копьями. Обычно это делало оружие слишком хрупким, но долгобороды славились своим мастерством.

Это был первый ряд — знать, аналог людских всадников. За ними всё выглядело иначе. Наметанным взглядом я видел кожаные шапки с деревянными брусками вместо шлемов, изредка укреплённые стальными полосами. Инсубры выгребли всех из своих залов, на кого хватило оружия. По обычаю, они делились на три части: лучших оставляли охранять родные подземелья, средних — удерживать захваченное, а старых с молодыми отправляли умирать.

Так мне однажды сказал Ан, предводитель Инсубров. Долгобороды принимали смерть как неизбежность, вступая в войны людей. Это упрощало им подсчёт выгод. А вот и он сам! Доспех из пластин размером с пол-ладони, с узорами на каждой. Шлем — произведение искусства. Ан явно удостоился почестей с нашей последней встречи. За ним шёл Хогспор — обчеловечившийся долгобород: караэнский пехотный шлем с широкими полями, латная кираса — подарок гильдии оружейников, — но в руках традиционная «боевая лопата»: копьё с широким длинным наконечником, больше похожее на двуручный меч. Они двинулись ко мне.

— Сперат, — тихо сказал я. — Помнишь бронзовый меч, что я носил в Подземье Таэна? Он ведь у тебя?

— Да, мой сеньор, — удивлённо ответил Сперат. — Только сейчас я не смогу достать его быстро…

— Тогда начинай немедленно, — прервал я.

Сперат, воровато оглянувшись на рыцарей, тяжело вздохнул и запустил руку в жадносумку — почти по плечо. Он старательно прикрывал это спиной от наших и головой коня от долгобородов. Не знаю, остался ли в армии хоть кто-то, не знавший про этот артефакт, но пусть Сперат играет в секретность, если ему так спокойнее.

Отойдя на тридцать шагов от строя, Ан решил, что приличия соблюдены. Я спрыгнул с Коровки, отдал вожжи Волоку. Рядом на землю приземлилась Гвена.

— Сперат? — напомнил я.

— Ищу, ищу! Он где-то здесь! — зашипел он.

Заставлять долгобородов ждать невежливо. Я повернулся к Ану и пошёл навстречу — не торопясь, но и не медля.

— Вот если бы у меня была борода и хирд за спиной, — сказала Гвена, и в её голосе сквозило напряжение, — я бы тебя сейчас убила. Лучшего случая не придумать. И не помню, чтобы Ан тебя сильно любил.

Я кивнул. Я тоже сомневался, что Ан вспомнит совместный штурм города, растает от внезапно нахлынувшей ностальгии и перейдёт на мою сторону. Золото могло бы помочь, прояснить ему память, будь он человек. Для долгоборода попытка прямого подкупа будет скорее непонятной. Не то, чтобы уронит мою репутацию в их глазах, просто не факт, что они смогут быстро разобраться, как поступить. Все же долгобороды, как и Ан, плохо понимали перспективы. Золото для них часто уступало по значимости бочкам пива или стаду овец — зато их можно пощупать. Хоть бы за золото и можно купить всего этого больше. Люди могут передумать, взвесив обстоятельства, а долгобород будет тупить. Нет, чтобы подкупить долгоброда, надо спросить, что ему нужно. Лучше начать с подарков — они это любят. А если всё пойдёт не так, у меня есть демоница, надкусившая бога. Как-нибудь выкрутимся.

Глава 21

Кровь на клинке

Я остановился в тридцати шагах от хирда долгобородов, не дойдя пяти шагов до Ана. Его доспехи из пластин, каждая с со своим, тонко выполненым узором, блестели в тусклом свете утреннего солнца.