— Если я их не заряжу, я могу до дуэли попросту не дойти, — мрачно пробормотал я себе под нос, мгновенно отбрасывая в сторону все дворянские условности. Мертвым правила ни к чему.

Я тут же опустился на одно колено прямо в уличную пыль, щелкнул замком шкатулки и, действуя на одних рефлексах, начал быстро, отточенными движениями проводить необходимые манипуляции с пороховницей, пыжом и шомполом.

И в эту же секунду, словно подтверждая мои худшие опасения, я услышал впереди тяжелый, ритмичный звук. Звук спешно приближающихся ко мне шагов нескольких человек.

Я с щелчком взвел курок тяжелого пистолета и, не вставая с колена, бросил пристальный взгляд в их сторону. Из утреннего тумана в начале улицы вынырнули плотные, угрожающие силуэты. Они даже не пытались скрываться. Охота началась до дуэли.

Глава 5

22 сентября, 1810 год, окраина Ярославля.

Я стиснул зубы и аккуратно, стараясь не делать резких движений, сложил обратно в деревянный ларец недозаряженные дуэльные пистолеты. Тяжело дыша, процедил сквозь зубы отборный, многоэтажный мат. Но выругался не так громко, чтобы меня отчетливо услышали и сочли это оскорблением, а скорее для себя — расставил все точки над «i» и назвал своими именами тех продажных сук, которые сейчас целенаправленно и уверенно шли ко мне.

Два форменных городовых. И двое крепких мордоворотов в штатском.

Даже если бы я прямо сейчас, плюнув на все законы, устроил на этой сонной улице кровавую бойню, выхватил недозаряженный ствол и начал отчаянно махать кулаками — шансы отбиться у меня, конечно, были бы неплохие. Рукопашного боя местные не знают, а злости во мне сейчас на десятерых. Но вот что было бы дальше? Государственная машина сожрет меня с потрохами за нападение на патруль.

— Господа! И откуда же у вас с раннего утра появилось такое жгучее рвение к службе? — криво усмехнулся я, выпрямляясь и глядя на подошедшую четверку. — Всю ночь меня в этой подворотне ожидаете?

— Проследуйте с нами в полицейскую управу, сударь, — хмуро и заученно пробасил старший городовой.

Его подельник в форме стоял чуть позади и упорно молчал, пряча глаза под козырьком фуражки. Стыдно ему, видите ли. Понимает, в каком грязном деле участвует, но приказ есть приказ, да и деньги, видать, уплачены немалые. Ну и от коллектива не отдаляется. Если вся система прогнила, то сложно, или даже невозможно, оставаться «Робином Гудом» или «дядей Степой милиционером».

— А вы вообще понимаете, господа хорошие, что это не просто незаконное самоуправство? Это уже должностное преступление с вашей стороны, — ледяным тоном спросил я.

Из-за спин городовых, словно из суфлерской будки, вдруг вынырнул один из штатских. Тот самый знакомый кряжистый мужик, с которым у меня третьего дня случилась некрасивая словесная перепалка у особняка госпожи Кульберг. Он был явно не молод, лицо изборождено глубокими морщинами, но по широким плечам и пудовым кулакам было видно, что силушки богатырской в нем еще предостаточно. Медведь, а не человек.

И тут в моей голове словно щелкнул невидимый тумблер.

«Да нет же!» — мысленно воскликнул я, пораженный внезапной догадкой. Пазл сошелся. Я вдруг четко понял, кто именно стоит передо мной и кто на самом деле является биологическим отцом этого спесивого дворянчика, барона Кульберга-младшего, с которым мне через час предстояло стреляться. Глаза… взгляд этого мужика такой же, как у моего противника по дуэли. Еще и цвет волос… Вдова почти рыжая, но сынок чернявый.

Вот же вдовушка-затейница! Явно же наставляла ветвистые рога своему покойному мужу-барону с этим самым медведем.