И буднично добавил:

— После того, как ты его взорвал.

На этом спокойствие подполковника закончилось.

— Не валяй дурака, — рявкнул он, поднося к лицу Макса ещё одну ксерокопию — Указа Президента России.

— Я располагаю чрезвычайными полномочиями и могу вмиг свернуть тебе шею! Спецсплав чемодана, спецвзрывчатка — все сходится на тебе! И Куракин искал тебя, а нашел бомбу в твоем чемодане! Я могу прямо сейчас засадить тебя за решетку, прокурор без звука даст санкцию, даже без этого документа! Но я не хочу этого делать…

Гигант осекся.

— Чего ты улыбаешься? Что смешного?

— Да то… Я тоже выполняю специальное задание. Хотя такой бумажки у меня нет, я все равно тебе не по зубам — это раз! А два…

Фокин выставил перед собой огромную ладонь.

— Постой, постой… Я не хочу тебе ничего плохого. Я хочу одного разгромить «Консорциум», выжечь это змеиное гнездо! У меня к ним личные счеты, и у тебя тоже… Так помоги мне!

Гигант говорил искренне, даже суровые черты лица разгладились и глаза утратили жесткий прищур. Сейчас перед Максом сидел не громила, не эфэсбэшник, не следователь с чрезвычайными полномочиями, а обычный мужик, сильно битый жизнью.

Карданов задумался. Сентиментальность не является достоинством разведчика, да и любого человека, делающего серьезную работу. Если оценивать с профессиональных позиций, то гость проявил слабость и вовсе не заслуживал ответной откровенности. Но все эти позиции рассчитаны не на живых людей, а на бесчувственных роботов с нервами из проволоки, сердцем из железа и мозгами из электронных схем. Но в груди Макса билось обычное, живое сердце.

— Этот чемоданчик я не смог доставить по назначению в девяносто первом году. Что внутри, я не знал. А Куракин думал, что там вот эти бриллианты. Потому он стал искать меня повсюду, нашел, отобрал чемодан и открыл его в микроавтобусе. А там оказалась бомба…

Фокин помолчал, переваривая услышанное.

— А где бриллианты? Почему они искали не Евсеева, а тебя? И откуда взялась бомба?

Макс пожал плечами.

— Не знаю. После того, как Куракин со своей сворой взлетел на воздух, на меня ещё дважды нападали, пытались увезти куда-то… Очевидно думают, что камешки у меня, или я знаю, где они. Раз эти документы нашли у Атаманова, значит он и подсылал ко мне боевиков.

— Отлично! — внезапно пришедшая мысль озарила мстительной радостью лицо гиганта.

— Поедем, я проведу вам очную ставку с этим гадом! От нападений он не отвертится: тут и документы, и свидетели, и потерпевший — это не какая-то политико-экономическая абстракция, а чистая уголовщина! Я его задержал на трое суток, сутки прошли, через сорок восемь часов надо или идти к прокурору за санкцией на арест, или освобождать… Тут очень пригодится уголовная статья!

Карданов заколебался. Его ждет Маша и встреча после размолвки обещала быть слаще обычной… Но с другой стороны… Раз есть возможность разделаться с организатором всех покушений, надо использовать её до конца.

— Хорошо, — наконец сказал Макс и прошел в спальню. — Через несколько дней я еду в командировку, надо закончить до отъезда.

— Далеко?

— В Англию.

— Везет же людям!

Пока он одевался, Фокин возбужденно расхаживал по тесным для него комнаткам.

— Они считают, что могут делать все, что угодно, — говорил он то ли Карданову, то ли самому себе. — Что суды и тюрьмы не для них. И у них есть основания так считать. Но пример этой мрази заставит их призадуматься! Очень крепко призадуматься!

Макс выглянул на мгновенье.