— Что с транспортом? — спросил Макс, когда первый голод был утолен.

— Взяли напрокат «фольксваген» с левым рулем. Во Франции у фирмы есть представительства, можно оставить где угодно и позвонить, чтоб забрали. Все идет нормально, но почти все деньги истрачены.

— Что ж…

Макс на мгновенье задумался.

— После ужина поедем за деньгами. Сколько вам потребуется, чтобы добраться до места?

Слон пожал плечами.

— Полтора часа до Дувра, оттуда пара часов паромом на французскую сторону и через всю страну на южное побережье, это около тысячи километров.

— Вдвоем, да по ихним дорогам — делать нечего, — сказал Спец. Двенадцать часов с остановками…

— Останавливаетесь в Ницце и ищете нашего друга, — сказал Макс. Ему приходилось говорить все громче, потому что бритоголовые орали во всю глотку. — Я управлюсь с делами дня за три-четыре, максимум неделю. И прилечу самолетом.

Веретнев и Спец переглянулись.

— А как же твое прикрытие?

— Обойдется. Все равно — если что, вы ничем не поможете. А попадетесь, поддержите версию о разветвленной шпионской сети русских…

— А если ты не явишься через неделю? — спросил Веретнев.

— Действуйте в автономном режиме. Получится — отложите мою долю. И подбросьте кое-что Маше.

Макс глянул на часы.

— Нам пора, — он поднял стаканчик с остатками виски. — Давайте за удачу…

Они чокнулись.

Этого делать не следовало. Привычка чокаться выдает русских с головой. Бритоголовые на миг замолчали, в зале сразу установилась напряженная тишина. Потом четыре глотки грохнули: Дойчланд, Дойчланд юбер аллес…

Не отвлекаясь, они доели остатки хаггиса, Веретнев подозвал официанта и расплатился. Когда они встали, то оказалось, что агрессивная четверка полукругом окружила столик.

— Кто вы такие? — спросил у Веретнева самый старший. Ему было около тридцати лет, он изъяснялся на простонародном наречии лондонского дна. Над левым ухом синела татуировка: каска с рожками и две зигзагообразные молнии — эмблема СС.

Спец отстранил товарища. Глаза у него хищно блестели — последние дни он явно страдал без тренажера виртуальных боев. Реальная схватка его бы вполне устроила.

— Уходим, — сказал Макс, и шагнул к выходу, но крепкая рука удержала его за рукав.

— Не спеши, приятель, — надменно улыбался коренастый малый в клетчатой рубахе и кожаном жилете, на котором зловеще блестел Железный Крест.

— Оставьте нас в покое! — строго сказал Веретнев. У него был хороший язык и решимость главаря несколько поуменьшилась. Но тут открыл рот Спец.

— Пошел отсюда, фашист! — с чудовищным акцентом произнес он и тем самым бросил спичку в ведро с бензином.

— Коммунистические свиньи! — рыкнул старший, в воздухе мелькнул кулак, Веретнев уклонился, а Спец поймал волосатое запястье, рванул и, подсев, бросил нападающего через себя. Тот тяжело грохнулся на дощатый пол, а каблук Спеца воткнулся ему в солнечное сплетение. Татуированный дернулся и, раскинув руки, потерял сознание.

— Тебе конец! — заверещали дружки поверженного. Из-под одежды появились велосипедная цепь, шило и опасная бритва. Окружающие столики мгновенно опустели.

Спец схватил грубо сколоченную табуретку и, взметнув её снизу вверх, ударил острым углом обладателя Железного Креста в промежность.