До Макса донесся слабый запах спиртного.

— Давайте на контрольный круг.

Они разделились, обошли квартал с противоположных сторон, встретились лицом к лицу, разминулись и снова разошлись. Этот нехитрый метод позволял проконтролировать всю обстановку вокруг и почти на сто процентов позволял выявить слежку.

— Да ерунда все это, Макс, — сказал Веретнев, когда они снова встретились.

— Игра в конспирацию, контрнаблюдение, крестики-нолики, — это не больше, чем дань прошлому. В мое время на весь Лондон русских было сорок четыре человека: посольство, торгпредство, аэрофлот, морфлот, журналисты, да четыре дамочки, вышедшие за англичан… Несколько раз в год прибывали тургруппы по профсоюзной или партийной линии — абы кого тогда на Запад не пускали… Вот и все! Каждый на учете — и у нас, и у «МИ-5»…

Алексей Иванович оглянулся на длинноногую девушку в обтягивающих джинсах и молодцевато сбил набекрень шляпу. Действительно, сырой лондонский воздух действовал на него благотворно.

— А сейчас… Вот мы с Володькой прогулялись тут вчера и чуть не ошалели: наших здесь, как собак нерезаных! Целый квартал заселили, мы своими глазами видели. Там одни русские живут, причем между собой по-русски разговаривают… В некоторых ювелирных магазинах даже ценники на русском дублируются — для наших богачиков. А сколько по Даунинг-стрит совков шастает?

Веретнев покачал головой, втягивая воздух через потухшую трубку.

— Я тебе вот что скажу: сейчас никакая «наружка» за всеми за ними не угонится.

— Может и так, — сказал Макс. — Только англичане почему-то не особо от этого страдают. Все эти новые русские, которые здесь околачиваются, тратят деньги, платят налоги в английскую казну — они кормят и поят английскую контрразведку. А та в свою очередь закупает новейшие станции слежения, радиоаппаратуру… и вербует обширную агентуру среди тех же новых русских. Так что совсем необязательно приставлять «хвост» к каждому туристу.

Веретнев промолчал. Остановился, попробовал раскурить новенькой зипповской зажигалкой трубку — табак не занимался. Подполковник беззвучно, одними губами, ругнулся по-русски и спрятал трубку в карман.

— На старости лет к новому привыкать трудно, — буркнул Алексей Иванович и Макс не понял, что именно он имеет в виду.

— Нам сюда! — Слон направился к ресторанчику «Скоттиш Рейк», «Шотландский распутник».

— Однако! Вы живете на широкую ногу! — неодобрительно сказал Макс.

— Ерунда! Я угощу вас одним блюдом — пальчики оближете! И очень дешево.

— И выбираете не самые удачные явки…

В дверь «Распутника» завалилась компания подвыпивших бритоголовых парней. Затасканные джинсы, короткие кожаные куртки, тяжелые ботинки.

— Подумаешь! Их всего четверо!

В небольшом зале, стилизованном под древнее шотландское жилище было уютно: горел камин, отбрасывая плящущие блики на грубую каменную кладку стен и толстые потолочные балки, тут и там висели жесткие шкуры, таращили стеклянные глаза кабаньи и медвежьи головы. Грубые деревянные столы, тяжелые, нарочито топорные табуретки.

У камина дородный мужчина в пиджаке и клетчатой юбке заунывно играл на волынке. Галстук у него был в тон юбке, на уровне причинного места висела полукруглая, совершенно дамская сумочка.

Спец в грубом, под горло, черном свитере и джинсах сидел у окна лицом к двери. Перед ним стояла наполовину пустая кружка с пивом. Он, прищурясь, рассматривал устраивающихся в противоположном углу бритоголовых и не сразу заметил друзей.