— Прикройте дверцу, на улице прохладно. Я один.

Подполковник все-таки заглянул за спинку сиденья — не прячется ли кто на полу. Нет, все чисто. Он сел рядом с водителем.

— Неужели вы совсем без охраны?

— Первый раз за много лет, — усмехнулся замминистра. — У меня, правда, есть пистолет, но вряд ли я сумею управиться с ним так же ловко, как вы со своим.

Он взял с приборной доски кожаный портсигар, достал тонкую коричневую сигарку.

— Закурите?

— Нет.

Локтионов прикурил от зажигалки. По салону распространился аромат дорогого листового табака.

— Я ведь не случайно тогда сказал, что вы — не эпикуреец. И в «Семь звезд» вы приехали вовсе не за теми земными радостями, которыми вас соблазнял Атаманов. Кстати, вы знаете, что он умер?

— Да неужели? — вяло удивился Фокин. — Такой крепкий мужик!

— Ваши чувства отчетливо проступали у вас на лице. Да и поведение было достаточно наглядным. Если бы Атаманов был лучшим аналитиком, возможно, он был бы жив сейчас.

— Это вряд ли! — уверенно сказал подполковник. И через несколько секунд пояснил:

— Болезнь на ум не смотрит!

— А знаете, почему он вас пригласил? — не обращая внимания на подтекст последней фразы, продолжал Локтионов. Он очень целеустремленно вел разговор, не позволяя сбить его с выбранной темы.

— Не знаю. Совершенно честно — не знаю!

— Я его попросил об этом. Хотел посмотреть на ваше лицо, заглянуть в глаза, оценить поведение.

— Ну и…

— Ну и вот результат! — Локтионов перегнулся через спинку, взял с заднего сиденья пластиковую папку, положил её Фокину на колени.

— Что это? — спросил подполковник.

— Документы о хищении кредитов Международного валютного фонда. Банки, проводки, счета… Вы ведь хотите торпедировать «Консорциум»? Грамотный специалист без труда определит, что все нити ведут к нему…

Фокин открыл папку, полистал бумаги. Локтионов включил подсветку, чтобы было лучше видно.

— Ничего себе! — воскликнул подполковник. — Это оригиналы!

— Конечно. Материалы страшной разрушительной силы. Мина под фундамент концерна!

Фокин ещё несколько минут шелестел бумагами, затем закрыл папку.

— Вы же знаете, что меня поймали на крючок и заставили свернуть следствие? Как же я использую эти документы?

Локтионов пожал плечами.

— Я понял, что вы их ненавидите и не остановитесь на полпути. Вы будете бросаться на «Консорциум» даже с голыми руками. И в основе этого не финансовый интерес, а потому с вами нельзя решить вопрос деньгами. Другого такого человека я не знаю. Потому отдал их вам. С такой миной вы сможете сделать больше, чем с пустыми ладонями.

— А конкретно?

— Если эти документы попадут в любой солидный европейский банк, или к кому-либо из аппарата Международного валютного фонда, все счета «Консорциума» немедленно блокируют. И перестанут вести дела. Эти господа не любят, когда их обворовывают! Тогда концерну конец. Он не протянет и двух месяцев.

— А почему бы вам самому не передать бумаги? У вас контакты в тех кругах пообширней!

Замминистра усмехнулся.

— Я могу тайно приехать темной ночью в Кузьминки и, проверив телефонную линию и окрестности, отдать документы вам. В Цюрихе, Лионе или Дюссельдорфе незаметно с влиятельным банкиром не встретишься и инкогнито не сохранишь.