— «Александра», — прочел Макс черную надпись на белом борту.

— Нашли! — с облегчением выдохнул он.

Не останавливаясь, они прокатили мимо, через час так же неспешно проехали в обратном направлении. Теперь в бинокль наблюдал Спец. Макс и без оптики рассмотрел двух мужчин, которые неспешно прогуливались вдоль решетчатого забора, заметил и отблескивающие по углам виллы объективы двух телекамер.

— Остерегаются, — сказал Спец. — За забором сигнальная проволока, телекамеры… А вон тот, по-моему, Кудлов… Ну-ка, Слон, выпусти меня…

Чтобы не привлекать внимания, они остановили машину вдали от виллы, Спец прихватил «Никон» с внушительной трубой телевика и юрким ужом выскочил наружу.

— До вечера! — бросил он и захлопнул дверцу.

Поставив машину на стоянку, Макс и Веретнев отправились бродить по городу. Забрели на большой рынок, прошли вдоль рыбных рядов, где на битом льде, прикрытые листьями лежали зубатка, солнечник, серебряный лещ, ракушки, мидии, устрицы, креветки и омары. Поражала исключительная чистота, отсутствие шелухи, слизи и даже рыбьего духа — пахло морской свежестью и водорослями.

Потом начались мясные прилавки: сочная телячья вырезка, идеально обрезанные бараньи седла, задние ножки ягнят, свиные антрекоты — все чистое, свежее, аккуратно расфасованное.

— Сырым можно есть, — прокомментировал Веретнев. — Посолил — и жуй!

Макс вспомнил, как они с Машей делали покупки в московских универсамах. Если бы она оказалась здесь, ей было бы интересно… Да и ему было бы веселей…

— Погляди, какие сыры! Я куплю вот этот попробовать…

Алексей Иванович погрузился в изобилие сыров — козьего, овечьего, коровьего. Мягкие рассольные, полумягкие, твердые… Круглые лепешечки разных размеров и цветов: белые, розовые, желтые, сиреневые, черные, с присыпкой и без нее, с тонкой корочкой, покрытые пищевой плесенью остро пахнущие брусочки, слезящиеся на разрезе шары…

Макс вздохнул. С Машей надо решать. Хотя она и лгунья, и никак не может оторваться от этого своего… хахаля, скажем так, но его все равно тянет к ней как магнитом. Может потому, что в постели с ней никто не сравнится. А может почему другому, неважно, это слишьком тонкая материя… Надо окончательно определиться, отшить этого Рината, ну а то, что он трахнул её, когда Макс был в Лондоне — что ж… Дело, как говорится, житейское…

Алексей Иванович купил сыра и они попали в овощные ряды. Крохотные кочанчики брюссельской капусты, спаржа, артишоки, желтые и красные помидоры, горы зелени, изобилие оливок: греческие, испанские, итальянские, соленые, маринованые, вяленые, сушеные…

Веретнев очень любил оливки и набрал несколько маленьких пакетиков.

— Давай с пивом, — оживленно предложил он. — Хотя с вином тоже хорошо…

В двух шагах от рыночных прилавков стояли на тротуаре столики открытого кафе, Веретнев разложил на одном из них покупки, заказал пять бутылок пива.

— Я сейчас, — сказал Макс и отошел в сторону.

В газетном киоске за сорок пять франков купил телефонную карточку, завернув в проулок, нашел таксофон. Семерка, московский код, машин номер. Она ответила сразу, будто ждала звонка.

— Здравствуй, дорогой! — судя по голосу, девушка была рада его слышать. — Как твои дела? Ты в Лондоне?

— Все в порядке, — радостно ответил Макс, которому передалось её настроение. — Я удачно сработал в Лондоне, а теперь нахожусь в самом прекрасном месте на земле… Море, солнце, замечательный пляж, яхты, оливки с пивом… Для полноты ощущений не хватает только тебя!

Маша засмеялась.