— Алика, Алика… — пробормотал Веретнев. — Это же уменьшительное от «Александра»?

— Точно, Алексей Иванович, — сказал Макс. — Та самая Александра. В её честь и названа яхта.

Веретнев вспомнил супругу Евсеева, Инну Андреевну — в каком-то дурацком спортивном костюме, в грязных резиновых сапогах, на пороге приходящей в упадок жуковской дачи. Да, сравнение, конечно, не в её пользу. Алика Суворова была ослепительна: платиновые волосы, загар, белая блузочка и эффектный голубой костюм… «Два мира — две судьбы», — как любил в свое время повторять Евсеев и его коллеги-идеологи.

— Режим у них спокойный, — сказал Спец. — Кудлов не по сторонам смотрит, а ворота открывает, да за покупками ездит. Короче, не охранник, а прислуга. Если и дежурят по ночам, то без особого бдения. А чего? Они тут живут семь лет, никто не нападает, обстановка благоприятная, полиция работает, как часы. Реальной опасности нет, это расслабляет…

— Так что будем делать? — поинтересовался Веретнев.

Макс промолчал и посмотрел на Спеца. Тот расправился, наконец, с равиолями, выпил вина и вытер ладонью мокрые губы.

— Наблюдаем сегодняшнюю ночь и завтрашний день. А следующей ночью их накрываем. В четыре утра — самое подходящее время.

— А сигнализация? — спросил Макс.

— Детские игрушки…

— Может присмотримся подольше? — засомневался Веретнев.

Спец покачал головой.

— Город маленький, все на виду. Возле виллы торчать опасно. И вообще… Я уже пожалел, что отдал пленку в печать: уж больно специфичные ракурсы и планы. Как бы не засветиться…

— Надо оружие проверить! — нарушил молчание Спец. Мышление у него было предельно конкретным.

Вечером они выехали на пустынный пляж между Антибом и Ниццей. Спец залез под машину, отвинтил поддон картера двигателя и вынул пропитавшиеся отработанным маслом свертки. Расстелив на песке старую рубашку, осторожно развернул свертки и выложил их содержимое на светлую ткань.

— Музей второй мировой войны! — присвистнул Макс, глядя на шарнирный затвор, сильно скошенную рукоять «парабеллума» и массивные корпуса офицерских «вальтеров» П-38. Тонкие стволы пистолетов заканчивались резьбой для безнадежно устаревших глушителей, напоминающих отрезки двухдюймовой водопроводной трубы.

— Ничего, это надежные машинки, — Спец ловко обтер с «парабеллума» смазку, навинтил глушитель, с мягким лязгом загнал магазин.

— Поставьте бутылку под фары!

Пивная бутылка с десяти шагов почти растворялась в свете фар, теряясь на фоне песка. Спец поднял руку.

— Пц — крац! — металлический лязг затвора перекрыл сдавленный кашель выстрела. Рядом с бутылкой взметнулся фонтанчик песка.

— Пц-крац! Пц-крац! — после третьего выстрела бутылка разлетелась вдребезги.

— А ты ругаешься! — укорил Макса явно довольный собой Савченко. Давай попробуем остальные…

Вакансий в «Семи звездах» не было. Савик все-таки вызвал менеджера по персоналу.

— Я и сантехником могу, и электриком, могу полы мыть или баньщиком… Рублей на пятьсот хотя бы…

В вестибюле комплекса было чисто, тихо и солидно. Молодой человек в черных брюках, черных ботинках, белой рубашке, бордовом пиджаке и бордовой «бабочке» с любезным безразличием смотрел поверх савиковой головы.