Гарсон обслуживал ловко, предупредительно, и без суеты. Макс поручил ему накрыть стол на свой вкус и тот не подвел. Запеченные в гриле крупные креветки, насаженные на деревянные шпажки, рыбный суп de poisson с натертым чесноком хлебом, острой приправой и тертым сыром, практически бескостный «морской язык» тушеный с луком и провансальскими травами, наполненные острым мясным фаршем артишоки, молодые кабачки и помидоры… Все очень вкусно, изысканно и красиво.

Макс улыбнулся и показал большой палец. Официант польщенно кивнул и подошел поближе.

— Вы сделали правильный выбор, мьсе, — улыбнулся он. — Наша кухня не уступает «Дю Бакону», хотя у нас все гораздо дешевле. Но если вы закажете, наш повар приготовит не хуже и буйабес и запеченного под солью морского волка…

Молодой человек хорошо говорил по-английски и только слово «мсье» звучало на французский манер. Он был искренне рад доставлять удовольствие посетителям, как будто принимал гостей в собственном доме.

— Что это — «Дю Бакон»? — поинтересовался Веретнев.

— О, мсье, это шикарный рыбный ресторан на мысе Антиб!

Гарсон выразительно подкатил глаза.

— Он включен в справочник самых лучших ресторанов побережья, а их там всего двадцать четыре… Но очень дорогой! Пообедать в нем могут лишь очень состоятельные господа…

— Давайте с этого и начнем новую жизнь, — сказал Веретнев, когда официант отошел. — Заберем деньги и отпразднуем это в самом дорогом ресторане…

Веретнев заказал двести пятьдесят граммов водки, Макс и Спец от спиртного отказались и пили минеральную воду. Напряжение предстоящей операции окутывало красиво сервированный стол невидимой удушливой пеленой. Пистолеты с глушителями и кевларовые жилеты, ждущие своего часа в багажнике машины плохо согласовывались с изысками французской кухни и не способствовали повышению аппетита. Впрочем, Спеца это, похоже, не касалось.

— Думаю, будет не до этого, — трезво сказал он, уминая фаршированные помидоры. — Сделал дело — надо сразу уносить ноги.

Наблюдение подтвердило первоначальное предположение: Кудлов и Злотин дежурили по очереди, особой бдительности в несении службы не проявляли, ночью спали во флигеле. Не охранники, а сторожа. Оружия при них замечено не было. Сегодня смена Злотина.

Прислуга вечером уходила и в огромном доме оставались лишь Евсеев с блондинкой. Спец считал предстоящее детской забавой. Макс же, вспоминая зловещий «вальтер» с трубой допотопного глушителя, думал что вряд ли сможет выстрелить в кого-то из бывших сослуживцев, да и в эту падаль Евсеева тоже… Его мучали дурные предчувствия.

Стемнело, морская прохлада забиралась под свитера, официант зажег на столике свечу под стеклянным колпаком. Тонко и жалобно запела скрипка: невысокий пожилой мужчина с торчащими вокруг заметной плеши волосами, извлекал из инструмента печальную чистую мелодию.

— Мне кажется, все вокруг чужое, — вдруг сказал Веретнев. — Эти пляжи, это море, эти пальмы… Стерильная чистота, размеренный уклад жизни, достаток, доброжелательность посторонних людей… Все чужое!

— Или мы здесь чужие, — подал голос Макс.

Скрипач медленно подошел к столику, нагнулся, заглядывая в глаза, смычок медленно прошелся по напряженным нервам, Макс отпрянул, протестующе вскинул руку. Обиженный музыкант побрел к столикам американцев.

— И что мы будем делать с деньгами? — спросил Веретнев. — Ну, если все выгорит. Вот ты, Володя?

— Не знаю, — после паузы ответил Спец. — За две тысячи баксов можно купить хороший профессиональный компьютер, за двести тысяч — виртуальный тренажер класса «Б», за два миллиона оборудовать центр по виртуальной подготовке… Только зачем мне это?

— А ты, Макс?

Карданов задумался.