Он все рассказал. Все. Совершенно все. Но может быть, дело ещё можно поправить? Надо только придумать — как?

— Мы здесь уже двадцать две минуты, — сказал Спец, глянув на часы. Потом он посмотрел на Алику, у которой глаза стали похожи на пятнадцатикаратовые бриллианты. — Кто пойдет в кабинет?

— Иди ты, — сказал Макс. — Я присмотрю за ними.

Спец не стал спорить и выскользнул за дверь. Евсеев сидел, скрючившись, в кресле, смотрел в пол. Он покачивал головой, продолжая беззвучно разговаривать сам с собой. Время от времени его челюсти сжимались, под обвисшими толстыми щеками проступала твердая кость.

Из оцепенения его вывела Алика.

— Ты баран! — заверещала вдруг она. — Идиот! Тупица!.. Миллиарды, подумать только!! И все молчком, мне ни слова! Да ведь я уже сейчас могла вместо того, чтобы сидеть в этой поганой дыре, скупить всех менеджеров на Бродвее, выступать, записываться, сниматься!!.. Скотина! Ты для них эти деньги берег, да?! — её рука стрелой вытянулась в сторону Макса. — Для них, я спрашиваю?.. Да если бы на твоем месте был нормальный здравомыслящий мужик, он бы с этими деньгами… Я бы… Весь мир был бы у наших ног!.. А ты!!..

Она вскочила с кровати и бросилась на Евсеева. Тот отшатнулся, попытался приподняться с кресла. Макс был начеку, он схватил Алику за предплечье и силой усадил на место. Лицо девушки покрылось красными пятнами, ругательства продолжали вылетать из её рта, полуобнаженное тело тряслось, как в припадке.

…Находясь в кабинете на третьем этаже, Спец слышал эти крики, но не обращал на них внимания. Он ощупал пальцами раму зеркала из небьющегося стекла, висевшего на стене. Нашел две скрытые кнопки по обе стороны рамы, одновременно надавил. В стене обозначился квадрат примерно метр на метр, зеркало уплыло куда-то вверх, открывая тускло поблескивающий сейф с двумя цилиндрическими шкалами на дверце.

Сверяясь по бумажке, он набрал код. Сейф издал еле слышный звук, какой издает стрелка настенных часов, перемещаясь на одно деление. Спец открыл дверцу и на миг замер. Его зрачки сузились, защищая душу от ослепительного блеска драгоценных камней.

Еще через пятнадцать минут они выходили с территории виллы господина Таубе. На этот раз через калитку, как подобает приличным людям. Камешки Спец и Макс рассовали по многочисленным карманам курток. Веретневу сказали, что все в порядке, но тому не терпелось узнать подробности операции… До «фольксвагена» оставалось метров десять, контуры машины проступали в темноте сгустком ещё более глубокой тени, Веретнев уже представил, как мигнут коротким «привет» лампочки над дверцами, когда они сядут в салон, и он выдвинет встроенную пепельницу, и закурит сигарету, и это будет самая большая награда за весь мандраж и тревоги предыдущего часа. Настроение у всех было приподнятым, усталости не чувствовалось. Чистый прохладный воздух пах морем и расцветающей магнолией.

— Я же говорил: детская прогулка! — негромко сказал Спец, выдвигаясь вперед. И тут же, втянув носом воздух, страшным голосом крикнул прямо противоположное:

— К бою! Заса…

Из темноты вырвался узкий, острый, ослепительный, прожигающий плоть луч света. Он негативом высветил лицо Спеца: черное, с белым, оскаленным в крике ртом и черными зубами…

— Сиу-ттт! Сиу — ттт! — сдвоенно свистнул приглушенный выстрел.

Выматерившись, Спец провалился во тьму.

— Пц — крац! Пц — крац! — каркнул в ответ его «вальтер».