Веретнев попросил сделать сделать обезболивание — мучало сломанное ребро. Макс вкатил ему несколько кубиков новокаина.

— Это Владимир Петрович купил, — вспомнил он, закрывая аптечку.

— Он все предусмотрел, — кивнул Веретнев. — Если бы не жилеты, мы тоже были бы трупами!

— Точно! — у Макса все ещё ломила левая часть груди. Пуля попала в самую середину защитного сегмента, оставив в нем заметную вмятину.

— То фляга, то эта вставка… Ты везунчик! — повертев в руках, Веретнев забросил погнутую пластину далеко в море. — Это судьба…

Макс кивнул, потирая грудь.

— Давайте приведем себя в порядок.

Он открыл багажник, достал дорожные сумки с вещами. Они сняли провонявшую потом, порохом и смертью одежду, вымылись холодной морской водой и переоделись.

— Что будем делать с камнями?

— Давай разделим, чтобы не в одной корзине, — предложил Веретнев.

Макс выгреб на заднее сиденье содержимое карманов своей куртки, потом опустошил куртку Спеца.

— Ну и ну! — выдохнул Веретнев.

До этого момента деньги, состояние, богатство представлялись ему огромной кучей пахнущей типографской краской бумаги с портретами, цифрами, видами на Капитолий, личной подписью Главного казначея США и водяными знаками… Сейчас он увидел нечто другое. Груда тщательно отшлифованных алмазов, размером с крупную горошину, несколько штук почти с перепелиное яйцо. Чистый и острый, режущий свет. Уходящие в бесконечность лабиринты прозрачных граней…

Деньги были тоже — пачечка пятисот — и тысячефранковых купюр. Но они сейчас не воспринимались как обычно, теряясь на фоне сказочного сияния драгоценных камней. Бриллианты затмевали собой все. Нет, это не листки казначейской бумаги. Это не просто богатство. Это что-то гораздо большее… Это неземная гипнотизирующая красота…

— Раскладываем надвое, по размерам, — скомандовал Макс и они принялись за дело.

Скоро на потертой коже сиденья образовались две одинаковые кучки бриллиантов по сорок пять мелких и четыре крупных в каждой. Примерно одинаковые. Когда сортировку ведут неспециалисты, и на глаз — полную справедливость соблюсти трудно. Поэтому уравнять чаши весов должен беспристрастный Случай.

— Эта — орел, — показал Макс рукой. — А эта — решка. Бросайте!

Через секунду вопрос разрешился и они принялись прятать добычу. Бриллианты быстро исчезали в карманах, быстрее, чем кожа ладоней успевала почувствовать совершенство формы. Камни холодили тело через ткань брюк, словно крошечные звезды. Веретнев вспомнил, что так отличают настоящие драгоценности от стразов — стразы нагреваются от человеческого тепла, а настоящие камни — нет.

— Евсеев не станет звонить в полицию, — уверенно сказал Алексей Иванович, на глаз разделяя пачку купюр. — Никто не пострадал и потом… Ему же придется объяснять — откуда такое богатство…

Макс посмотрел на него долгим взглядом.

— Самое смешное, дядя Леша, что это только десятая часть! Из одного сейфа! У Спеца не было времени вскрывать второй тайник… А основная доля вообще хранится в банках! Он точно не станет заявлять. А вот натравит своих псов может вполне…

— Злотин до завтра не отойдет. Он пролежал под стволом и каждую минуту ждал выстрела. Когда я перерезал веревку, он потерял сознание. А Кудлов… Вряд ли он станет проявлять особое рвение за хозяйские деньги. Вот из-за трупов поднимется сыр-бор! Такая бойня поднимет на ноги всю полицию. Хотя у них нет наших примет…

Закопав в рыхлый песок снятую одежду и задержавшись на миг у перевернутой рыбацкой лодки, они сели в машину.