…Зал вылетов обрушился на них суматошным множеством голосов и лиц, на которых читались заботы и тревоги, очень далекие от всего, что связано с ночными выстрелами, перекрестьями ищущих огней в темноте и предсмертными хрипами умирающего товарища. Здесь кипела жизнь, и время проходило между объявлениями о регистрациях и посадках, чашками кофе в пластмассовых стаканчиках, поисками туалета и ответами на возбужденные детские вопросы.

Двое полицейских стояли у входа, спокойно переговариваясь о чем-то между собой; один из них скользнул равнодушным взглядом по сумкам в руках проходящих мимо Макса и Веретнева, второй даже не повернул головы. Пройдя несколько метров, Макс глянул в зеркало, проверяясь — нет, они как ни в чем не бывало продолжали беседу. Да и почему надо подозревать прилично одетых людей, легкая небритость которых лишь добавляет им шарма?

Рейс уходил в девять с четвертью. У стойки приветливая черноволосая француженка на хорошем английском сообщила Максу, что есть ещё шесть мест в первом классе.

— Давай шиканем, поедим икры под шампанское!

Макс поставил сумку на пол и полез в карман за бумажником.

— У меня наверное хватит, — сказал Веретнев, положив на стойку паспорт и пачку купюр.

Профессионально улыбаясь, девушка быстро набрала на клавиатуре нужный текст, включила принтер и ожидающе повернулась к Максу.

Тот потерянно перебирал отделения бумажника. Паспорт был здесь. Или в правом кармане пиджака? Или в левом? А может в брюках? Но сейчас ни в бумажнике, ни в карманах, его не было. Как глупо…

Девушка что-то спрашивала, но Макс не слышал, потому что между ним и этой девушкой, Веретневым, трапом самолета и совсем близкой Москвой выросла прозрачная и совершенно непреодолимая преграда.

Из узкой щели принтера выполз билет Веретнева. На лице служащей появилась озабоченность.

— Нет, нет, я не лечу, — наконец ответил он, разобрав вопрос. — Я провожаю своего друга.

Веретнев развернулся всем телом, царапнул непонимающим взглядом.

— Нет паспорта, — сказал Макс. — Потерял, или украли. А может мы его закопали вместе с курткой… Вот ведь херня!

До начала посадки они посидели в буфете. Никаких изысков французской кухни, полный интернационал: жареные цыплята, томатный сок, дынная водка. Почти как в Шереметьево. Не хватало только Вадима с его волчьим аппетитом.

— Что будешь делать? — Веретнев дохнул густым дынным ароматом.

— Поеду в Марсель, зайду в наше консульство, свяжусь с резидентурой. Только легенда слабовата.

Действительно, придумать что-либо убедительное они не сумели. Мало времени, страшная усталость, напряженные нервы…

— Глупо все вышло, — вздохнул Веретнев и встал. — Мне пора.

Макс пронаблюдал как он прошел контроль, подождал ещё немного. Все спокойно — ни шума, ни суеты. Обошлось.

Спустившись вниз, Макс купил в киоске свежий номер «Геральд Трибюн». На первой полосе темнел заголовок: «Главный эксперт МВФ сэр Линсей Джонсон высказался в пользу предоставления России восьмимиллиардного кредита.»

Макс хотел прочитать статью, но шестое чувство подсказало, что этого делать не следует. Атмосфера в зале неуловимо изменилась, так меняется воздух перед грозой — становится тяжелым, влажным, потрескивающим электрическими разрядами и вызывающим безотчетную тревогу.