— Добрый день, мадам, — собрав все свои познания во французском сказал Макс. И вновь перешел на английский:

— Не хотите ли искупаться?

«Что я несу? — тут же ужаснулся он. — Идиотское предложение… А если вдруг она согласится, придется лезть в ледяную воду!»

На этот раз глаза открылись. Красивые голубые глаза. Но в них не было ни малейшего интереса к навязчивому соседу. И произнесенная фраза была короткой и резкой. Что-то типа «Идите к черту!», или «Оставьте меня в покое!» Во всяком случае женщина явно не собиралась с ним знакомиться, приглашать к себе в гости и предоставлять столь необходимое убежище. Правда жизни вступала в противоречие с романтичными вымыслами кинематографа.

Макс независимо засвистел и хотел пойти искупаться — отчасти назло надменной брюнетке да и самому себе, отчасти для того, чтобы убить время. Но мысль об оставленных в одежде бриллиантах изменила план действий. Минут двадцать он просидел на прежнем месте, делая вид, что загорает и поминутно оглядываясь в сторону раздевалки, потом изобразил, что заинтересовался игрой в шары, которую вели на мокром песке три пляжных служителя — подошел поближе, понаблюдал, кивая с видом знатока и плавно перешел к стадии отхода.

Засвеченную сумку он оставил в ячейке камеры хранения, предварительно перебрав вещи и убедившись, что индивидуальных признаков, связывающих белье, спортивный костюм и ещё кое-какие мелочи с его персоной, там нет. Впрочем, эта предосторожность была совершенно лишней: «пальцев» на пистолетном магазине вполне достаточно, чтобы получить пожизненное заключение. Бриллианты он завязал в чистый платок, получившийся узелок расплющил, сунул в левый карман куртки и застегнул косую «молнию».

Заплатив за пастис и покинув пляж, Макс как неприкаянный бродил по городу и наконец забрел в этот диско-бар. Теперь он сидит здесь, среди музыки, бешеных сполохов электрического огня, среди красивых молодых людей, плескающихся в бассейне и попивающих «Малибу», он жив, богат и пока что свободен. Но это ненадолго.

За соседний столик сели парень с девушкой, они только что вышли из бассейна, оба навеселе. У девушки очень милое лицо, обрамленное темными мокрыми завитушками, гибкая фигура завернута в махровую простыню: кажется, она забыла в бассейне свой лифчик. Здесь это обычное дело…

На экранах огромных телевизоров появилась знакомая вилла: Канн, плас Шуайе, 17… Хозяйка, оживленно рассказывающая о своих постояльцах… Компьютер, с которого оперативник в штатском ловко снимает отпечатки пальцев… Фотороботы всех троих…

Самым похожим был Спец, на втором месте — Веретнев. Макса хозяйка видела только один раз, поэтому узнать его было практически невозможно. Но розыск велся наступательно и умело. Кольцо сжималось.

Правда, Карданову много раз в жизни приходилось разрывать такие кольца. И он знал, как это надо делать.

Под вечер Максу удалось найти, кажется, самый убогий отель в Ницце, по вестибюлю то и дело шныряли женщины с помятыми лицами, от портье пахло спиртным и острый нос его был испещрен красными прожилками.

Это было то, что надо. В таких местах столько подозрительных типов, что среди них очень легко затеряться. Правда, и полицейских осведомителей в таких местах пруд пруди…

Порывшись в бумажнике, Макс выудил двести франков, положил на конторку и выставил вперед указательный палец. Вряд ли портье говорил по-английски, а язык денег и жестов понятен каждому: «Нужен номер на одни сутки». Красноносый осклабился, и, кивнув головой, смахнул деньги в ящичек. Затем подвинул Максу какой-то гроссбух и ручку. Макс записал туда: «Р. Смит». Больше ничего. Портье, не глядя, захлопнул книгу и выложил перед Максом ключ с массивным деревянным брелком.