Одевшись, он вышел на улицу, позвонил из таксофона, потом подъехал ко Второму мединституту и передал стеклышки ожидавшему на углу человеку.

— До вечера сделаешь?

— Как получится. Но постараюсь. Подъезжай часов в восемь.

Попрощавшись с собеседником, майор отправился на ближайший вещевой рынок.

— Турецкий золото! Падхады, налитай!

Сразу за воротами переминался с ноги на ногу старый цыган в потертой дубленке. На груди у него болтался кусок картона, обтянутый черным бархатом, в прорезях сверкали отполированные латунные перстни-печатки.

— А вот кому дешево, гражданины. Очин дешево и красиво. Подходи, не пожалеешь, — бормотал он скучным замерзшим голосом, косясь на застывшего перед ним майора Фокина.

— Пусть не савсем золото, пусть пазалота…

Того не интересовал цыган. Он долго и внимательно разглядывал фальшивые побрякушки, перекатывая во рту неприкуренную сигарету. Его огромный плечистый силуэт, заслоняющий полнеба, его квадратная челюсть и странная сосредоточенность во взгляде рождали у продавца «драгоценностями» смутное беспокойство.

— А вот очин дешево, очин. Харош товар, лыцензия есть, очин красивый…

Майор молчал.

— Все очин чесный. Я ни гаварю, что золото. Дажи пазалота ни гаварю.

Фокин наконец ткнул пальцем в один из перстней.

— Покажи мне вот эту железку, старик.

— А? Какой?.. А-а, это очин хороший вещь, очин!

Цыган, засуетившись, отстегнул перстень от картонки и подал его майору. Наверное, этот «вещь» был самым простым и непритязательным из всех: плоская квадратная печатка с грубыми вензелями, дешевый блеск искусственной позолоты.

— Годится, — кивнул Фокин. — Сколько?

Вернувшись к себе, майор снова заперся в кабинете, заварил кофе, нервно прошелся из угла в угол — каких-то три шага, тесновата клетка. Положил на стол купленный перстень. Открыл уродливый крашеный сейф, сохранившийся, наверное, ещё со времен НКВД, достал вещдок № 16, положил рядом. Похоже…

А что написано в протоколе осмотра? Он нашел нужную папку. Так, так, так… Вот: «…вещ. док. № 16: перстень-печатка из желтого металла, проба не обнаружена, диаметр 2, 5 см (прибл.), плоскость „печати“ имеет рельефные узоры…»

Что ж, описание равно подходит к обоим перстням. Теперь посмотреть фотографии… Ни одного крупного плана, а на общих планах подмену практически невозможно отличить.

Фокин больше не раздумывал. Он спрятал цыганский перстень в сейф, а настоящий надел на палец. Перстень как влитой сидел на третьей фаланге, поворачивался и снимался без особых проблем. Его покойный хозяин, тоже был не из мелких, и руку имел тяжелую.

Фокин сжал пальцы в кулак, представив перед собой рожи тех, кто терзал Наташу. Раз, два, три! Мощные удары спрессовали воздух, но не достигли цели.

— Руки коротки, говоришь? — запоздало возразил он Чуйкову. — Мы их удлиним!

Майор перевел дух, снял перстень. Порылся в ящиках стола, нашел коробку со скрепками, высыпал скрепки на стол и аккуратно положил внутрь «печатку». Коробку спрятал в пальто. Допил холодный кофе. Все, состав преступления исполнен полностью. Должностной подлог. Но по сравнению с тем, что он собирался сделать, это выглядело невинным правонарушением.

В восемь вечера у входа в лабораторный корпус Второго мединститута остановился прохожий внушительной комплекции.