— Врет! — воскликнул Савик. — Деньги у них!

Маз махнул рукой:

— Да ладно… С деньгами как-нибудь разберемся.

Савик вернулся домой сам не свой. Тело дрожало, как в лихорадке, в голове плыл туман. Он достал ручку, привычно проделал нужные манипуляции окошко с цифрой наглядно подтвердило, что это не обычная письменная принадлежность, а оружие. Грозное и не оставляющее следов.

За завтраком, с аппетитом уплетая жареную картошку (мать ворчала и раздраженно гремела кастрюлями), Савик вдруг понял, что долг ему скостят. И ещё он понял, что не будет больше пасти ларечников — пусть другие пасут, кто попроще и помоложе.

Он сам не знал, откуда у него взялась такая уверенность. Просто что-то резко поменялось в его судьбе.

Перед Савиком открывались невиданные перспективы.

— Титановый сплав, унификационного номера в Госстандарте нет, обстоятельно докладывал Гарянин. — Зато в секретном приложении «Военная промышленность» его формула имеется, по ней Сименкин и произвел идентификацию. Сплав создан в 1985 году, исключительно прочен, жароустойчив, не подвержен коррозии. Вечный металл. Но в производстве сложен и дорог, выпускался ограниченными партиями строго по целевому назначению.

— Вот как, — сказал Фокин. Мысли его были далеко.

— В восемьдесят пятом четыре килограмма пошли на обтекатель разведывательного спутника «Протон», — продолжал Гарянин. Он видел, что шеф не в себе, но личные проблемы не могут остановить расследование дела государственной важности.

— Через год три килограмма — на оболочку экспериментального портативного ядерного фугаса, тогда же НИИ-47 изготовил два корпуса ядерных чемоданчиков — основной и резервный…

«Почему именно в этот день? — тяжело думал Фокин. — Сказали: „обнаглел“… Что я такого сделал? Как раз и ничего… Вначале был на осмотре, потом составлял справку Ершинскому, потом прикрывал Чуйкова…»

— Я позвонил в Федеральную службу охраны, — в голосе оперативника отчетливо прорезались нотки гордости. — Оба чемоданчика на месте.

— Странно, очень странно, — вслух сказал Фокин и Гарянин отнес реплику к своему рассказу.

— Но дело в том, что в начале восемьдесят седьмого, тот же НИИ изготовил ещё два чемоданчика по заказу ЦК КПСС, — торжествующе произнес он. — Обломки на месте взрыва — одного из них!

— Да? — вяло удивился майор.

— Других вариантов нет.

Прозвонил телефон и Фокин схватил трубку. Апатия и отрешенность мгновенно прошли.

— Слушаю!

— Ей показали наши альбомы, — сказал Клевец. — Она никого не узнала…

«Идиоты! Она сразу сказала, что их не видела!»

— По сперме тоже ничего не вышло. Группы распространенные — вторая и третья, в банке данных таких сотни… Сейчас трясем всех подучетных, подняли агентуру. Татарин — кличка ходовая, ищем. Будут новости — сообщу.

— И если не будет, сообщай.

Потом на доклад зашел Дьячко.

— Это суперсекретная взрывчатка для спецопераций! — с порога выпалил он. — Произведена во взрывотехнической лаборатории внешней разведки. Основная особенность — полная безопасность в обращении и многолетнее сохранение боевых качеств. Сто лет в костре пролежит, потом сто лет в воде, а понадобится — бабахнет как новая! Произведено всего четыре килограмма, полтора истрачены на полигонные испытания, а два ушли на взрывное устройство, изготовленное в девяносто первом по заказу Особой экспедиции ЦК КПСС.