— Ах черт!

На лице бригадира отразилось крайнее возбуждение.

— Они же взорвались в районе его дома! Тот жил на Ломоносовском, в двух шагах от магазина «Океан»!

— Точно?

— Точно… — ошеломленно произнес Ринат. — Значит, это он, гад! Надо его из-под земли вынуть и на куски порезать!

— Найти надо, а резать погодим. Я хочу спросить у него кое-что…

Атаманов отложил папку в сторону.

— Отнести это к мангалу, — буднично кивнул он на остальные пакеты. И столь же буднично добавил:

— Завтра привези мне сюда этого Карданова.

— Сделаю, — почтительно кивнул бригадир.

Изображенного на фотороботе человека установили довольно быстро: Иванов Максим Петрович из сто двадцать четвертой квартиры. Несколько лет отсутствовал, неделю назад появился и снова пропал.

Замок оказался непростой, и Фокину пришлось немного повозиться. Гарянин стоял на полпролета выше, Сверкунов — ниже лестничной площадки. К счастью, никто не появился. В конце концов майор нащупал отмычкой нужный выступ, нажал — и дверь в квартиру номер сто двадцать четыре открылась.

Здесь явно никто не жил, и уже давно. Ток воздуха подхватил с пола лохматые катыши пыли. Вешалка в прихожей пуста. Холодильник отключен. Вокруг кольца стока в ванной образовалась ржавая кайма.

Сверкунов и Гарянин стояли у входа, чтобы не оставить следов, Фокин ходил по квартире, остро оглядываясь по сторонам. Он пытался угадать «Брюнета» по его вещам, обстановке — но это было нелегко. Квартира имела обезличенный, неодушевленный вид. Казенщина. Комната в общежитии.

Одежный шкаф: несколько мужских сорочек устаревшего покроя, поношенный костюм. Карманы пусты.

Письменный стол: две стопки писчей бумаги и ластик. Никаких документов, записей, рисунков, писем или открыток. В ящиках всякая мелочевка: колпачок от авторучки, карандаши, скрепки россыпью, значки, какой-то брелок…

Фокин сел в кресло, вытянув длинные мощные ноги. Кресло под ним жалобно застонало. Майор ещё раз огляделся. Он испытывал неясную симпатию к «Брюнету». Даже если тот и взорвал микроавтобус с шишками из «Консорциума» — в конце концов, туда им и дорога. Жаль только, Атаманова там не было…

И в число скоропостижно скончавшихся от закупорки сосудов «Брюнет» не попал, как-то сумел выбраться… Молодец! Но вот то, что на нем пересеклись «дипломат» из специального сплава и секретная взрывчатка меняло дело в корне! Если человек крутится в средоточии государственных секретов, то это неспроста… И он, Фокин, отыщет его, несмотря на эти неясные симпатии.

— Что нам делать, товарищ майор? — вывел его из размышления осторожно подошедший сзади Сверкунов.

— Повытаскивай ящики из стола, осмотри шифоньер. А Марат пусть пошарит на кухне. — равнодушно сказал Фокин. При таком уровне «стерильности» это заведомо дохлый номер, но все надо проверять до конца — таковы азы следствия.

Сверкунов тоже понимал всю безнадежность своего занятия, но азартно взялся за дело. И вскоре был вознагражден. В среднем ящике стола оказался простой, но достаточно надежный тайник: искусно подобранная по текстуре и тщательно подогнанная фанерка образовывала второе дно. Клинок ножа поддел её и фанерка отскочила.

— Ничего себе! — воскликнул Сверкунов. В руках у него оказались три паспорта: два в голубых обложках — советские дипломатические, и темно-зеленый — американский.

Фокин вскочил.

— Ну-ка, дай сюда!

Во всех паспортах вклеена одна и та же фотография — разыскиваемого «Брюнета».