— Ну-ка, дай сюда!

Во всех паспортах вклеена одна и та же фотография — разыскиваемого «Брюнета». Но фамилии были вписаны разные.

«Валерий Сергеевич Остапенко», «Макс Витальевич Карданов», «Роберт Уильям Смит».

— Вот ещё спецпропуска…

Сверкунов протянул несколько заламинированных прямоугольников с затейливым красочным рисунком, водяными знаками, цветными фотографиями и типографским текстом. Один пропуск разрешал Максу Витальевичу Карданову проходить в любые помещения, блоки и сектора, другой запрещал контроль и досмотр его машины, вещей и следующих с ним лиц, третий обязывал руководителей органов МВД, КГБ, гражданских и военных начальников оказывать ему всяческое содействие.

— Нашли что-нибудь? — на пороге появился привлеченный возбужденными возгласами Гарянин.

— Ничего! — отрезал Фокин, придавив тяжелым взглядом, открывшего было рот Сверкунова. Он уже жалел, что не сам осмотрел стол. В делах о шпионаже, либо об измене в высших эшелонах спецслужб чем меньше осведомленных лиц, тем лучше. А перед ним как раз такое дело, сейчас это стало совершенно ясно.

Дальнейший осмотр квартиры новых результатов не дал. Майор подошел к телефонному аппарату, не снимая трубки, осмотрел его, записал накарябанный на пластмассовой пластинке номер. Потом по рации связался с Управлением.

— Подключите наш узел связи к номеру…, - он продиктовал цифры. Пусть определят с каким абонентом было последнее соединение и когда. И соберите все данные на этого абонента.

В машине он представлял, какой фурор вызовет его сообщение у начальства. И вдруг укол неисполненной мести загасил радостное возбуждение. Он уже забодал Клевца с этим Татариным, поднял все свои возможности и в последние дни люди с такими или похожими фамилиями и кличками испытали немалое беспокойство. Но нужного среди них не оказалось. И это омрачало радость от предстоящего разоблачения опасного шпиона.

— Ну че, куда поедем? — спросил Крепыш и подтянул оттягиваемые кобурой брюки.

— Давай на Ленинский.

Ринат сел на заднее сиденье просторного, как дом, опеля «Фронтера», оставив место рядом с водителем для Вьюна.

Квартиру на Ленинском Ринат знал хорошо. Когда год назад Куракин как сумасшедший стал искать какого-то Карданова, он сам назвал ему этот адрес. Вызвал к себе в кабинет, посадил за стол, разложил фотографии.

На всех снимках красовалась темноволосая девушка с тонким лицом большие глаза, высокие скулы, чуть удлиненный четко очерченый нос. Девушка выходит из подъезда многоэтажного дома. Девушка садится в какую-то раздолбанную малолитражку. Девушка в гастрономе у молочной витрины (снято с улицы, через стекло). Девушка в форме стюардессы, на плече дорожная сумка, — спешит куда-то на фоне огромного табло с названиями городов. Девушка в…

Ринат взял снимок в руки, рассмотрел внимательнее. Девушка сидит за низким столиком кафе вместе с «объектом» Кардановым. Это единственное фото, где она улыбается.

— Смулева Мария Евгеньевна, стюардесса, двадцать девять лет, русская, незамужем, — произнес Куракин, и его толстый палец с аккуратно подпиленным ногтем лег на фотографию, накрыв улыбающееся лицо. — Это его подружка, Ринат. У нас есть к ней определенный интерес. Если Карданов появится в Москве, он обязательно придет к ней.

— … Алё, Ринат? — донесся издалека голос Крепыша. — Чего молчишь-то? Этот дом или нет?

Ринат очнулся. Опель остановился в темном прямоугольном дворе, двигатель мягко стучал на холостом ходу, в салоне было накурено и жарко. Крепыш вопросительно уставился на Рината. Ринат опустил стекло и выбросил потухший окурок.