Может быть боль в спине, а может некстати всплывшее воспоминание, резко охладило его любовный пыл и практически свело его к нулю. Между тем Маша лихорадочно пыталась справиться с «молнией» на его брюках. Макс стоял на грани позорного фиаско, но девушка вновь издала вопль удовлетворения, а минутой позже в дверь позвонили.

— Кто это? — встрепенулась Маша, вскакивая и оправляя халат. — А, твой кладоискатель… Совсем не вовремя!

Макс с трудом поднялся, провел ладонью по липкому лицу и поковылял в ванную.

— Открой ему дверь, только спроси — кто? А я пока умоюсь…

Когда он вышел, Веретнев сбрасывал с крутых плеч респектабельное длинное пальто, а Маша, приветливо улыбаясь, говорила обычные благоглупости первых минут знакомства. По её лицу невозможно было догадаться, чем она занималась несколько минут назад.

— Здорово, Максик! — Слон протянул Карданову тяжелую ладонь. Уголки не привыкших улыбаться губ чуть загнулись вверх. Хорошо знающий Веретнева человек мог определить, что он очень рад встрече.

Глава 5

Способность убивать

Изрядно подержанный опель «Фронтера» притормозил на тихой улочке Теплого Стана, где ещё не успели подключить фонари и установить троллейбусные растяжки. Ринат Шалибов сидел впереди, рядом с Крепышом. Он был мрачен, как туча.

— Надо порядочную тачку покупать, тогда бы ничего не было! А так за лохов приняли…

— А бабки откуда? — огрызнулся Крепыш. — Ничего, мы ему хорошо вкатили! Будет знать — где лохи, а где нет.

— Идиот! — рассвирепел Ринат. — Мы что, за этим ездили? «Объект» почему не взяли? Силенок не хватило?

— А чего? — буркнул с заднего сиденья Вьюн. — Крепыш в стойку встал, придурок, я думал, гасить сейчас пойдет, а он встал и стоит, как статуя…

— Сам ты придурок! — взорвался Крепыш. — Если бы ты «отключку» не потерял, мы бы его в два счета сделали!..

— Заткнитесь оба, — прервал спор Ринат. — Тихо.

Он уже набирал номер Атаманова, испытывая чувства человека, который провалился в выгребную яму, с трудом выбрался и теперь должен показаться на глаза веселящейся за столом компании. Больше всего Ринату хотелось сейчас вернуться на Ленинский с обрезом «ремингтона» 12-го калибра и несколькими снопами картечи развалить этого долбанного Карданова на куски.

Когда оставалось набрать последнюю цифру, Ринат нажал клавишу сброса. Ночные доклады о неудачах не способствуют продвижению по службе. Да и здоровью тоже.

Он быстро набрал другой номер.

— Татарин? Возьми несколько ребят и подъезжай ко мне. Записывай адрес…

Обычная блочная пятиэтажка, обычный загаженный подъезд, обычная облупившаяся дверь со следами многочисленных перестановок замка. За дверью надрывно звенел звонок. Он не умолкал уже минут пять, потому что Клевец не отнимал короткого толстого пальца с коротко обрезанным от раздолбанной кнопки.

— Может нет никого? — угрюмо поинтересовался Фокин. Ему не нравилось прочесывать уголовное дно Москвы, не нравилось таскаться из притона в притон, не нравилась обстановка убогости, серости и нищеты лежащая на квартирах, мебели и озлобленных — пьяных, обкуренных или обколотых людишках, населяющих этот специфический мир.

Занимаясь крупными государственными и экономическими преступлениями, он никогда не имел дела со столь низкопробным человеческим материалом, зато Клевец чувствовал себя, как рыба в воде.