Макс подумал, пожал плечами.

— Люди из прошлого. Я никого из них не знаю. А хотели отвезти меня куда-то.

— Это связано со взрывом?

Карданов снова пожал плечами.

— Может месть? Автобус взлетел на воздух из-за моего чемодана.

— Вряд ли… Если месть — зачем куда-то везти? Всадили бы пулю — и все. Кстати, а что должно было быть в этом чертовом чемодане?

— Деньги. Много денег.

Веретнев допил свое виски.

— А оказалась бомба… Как там моя тачка?

Он встал, подошел к окну, прислонился лицом к стеклу, отгородившись ладонями от света.

— Какой-то тип гуляет с собакой уже почти час. На таком морозе. Странно.

Алексей Иванович вернулся на место, покрутил пустой стакан с обтаявшими льдинками. Макс хотел долить, но Слон закрыл стакан ладонью.

— Водка есть? Обычная русская водка?

Макс достал из холодильника початую бутылку кристалловской «Столичной», нашарил кусочек копченой колбасы, порезал хлеб. Водка требовала закуски, соленых помидоров, тостов, звона стаканов, и откровенности. Того, чего не требуют ни виски, ни джин, ни коньяк.

Веретнев налил полстакана, выпил, крякнул, занюхал хлебом и зажевал колбасой.

— Ну вот, совсем другое дело, — удовлетворенно подвел итог он. И неожиданно спросил:

— А где тот чемодан, который с деньгами? И почему их два одинаковых с такой разной начинкой?

Макс пожал плечами в третий раз.

— Я же работал в особой экспедиции ЦК КПСС, спецкурьером — возил охрененные деньги нашим зарубежным друзьям. Последний полет пришелся на августовский путч девяносто первого. Я, как всегда получил чемоданчик, сел в самолет, а его вернули…

— Выходит, ты вез не деньги, а бомбу?

— Выходит так…

— А кто тебе передавал чемодан в тот раз?

— Всегда передавал Евсеев — ответработник ЦК. Он руководил Экспедицией…

— И в тот раз все было как всегда?

— Пожалуй. Хотя… Приходил какой-то эксперт из разведки, расспрашивал о дворце борсханского диктатора: размеры комнаты приемов, материал стен, расположение мебели, ну и так далее… Суки! Они рассчитывали убрать Мулая за счет моей шкуры!

— Жертва пешки — дело обычное, — глаза Веретнева сузились.

Он задумчиво глянул на Макса, покатал пустой стакан. Помолчал.

— Тут и думать нечего, — сказал он наконец. — Настоящий чемодан у этого сукиного сына. У Евсеева. Сколько там должно быть валюты?

— Под миллион баксов, может и больше.

— Нормально! — Веретнев даже присвистнул.

Наступило молчание. Макс прихлебывал виски, Слон пил водку. Разнородные напитки, несопоставимые традиции… Они не чокались и не говорили тостов. Веретнев вновь выглянул в окно.

— Этот, с собакой, ещё гуляет… Ну ладно, дело его. Заодно мою машину постерегут… А ты что сегодня делал?

— Искал работу. Хотел наняться в службу охраны. Но нигде не берут.

— Кстати о работе, — Веретнев потер виски. — Я-то за этим и приехал. Тобой интересуются наши. Центр. Похоже, собираются вернуть на службу.

— С чего это вдруг? — удивился Макс.

— Не знаю. Днем ко мне заехал лейтенант от Яскевича — он курирует Западную Европу. Спрашивал, где тебя найти. Я сказал, что жду звонка. Они наверняка сели на линию и теперь знают адрес.

— Что ж… Предложат — посмотрим.

В начале третьего ночи за окном послышался приближающийся шум двигателей.