— На «мокруху», — презрительно протянул Савик. — А в штаны не наложишь? Ты за что сидел-то?

— За хулиганку. Но серьезную — молотком одному по тыкве заехал. Так что не сомневайся!

Савик задумался.

— А кореша у тебя есть? Ну, которым работа нужна?

— Конечно! — обрадовался Хвост. — Губа и Лепеха. Во пацаны!

— Ладно. Ты будешь у них звеньевым. Тачка есть?

— Угоним — делов-то…

— Только помни — ты за все отвечаешь, — негромко сказал Савик, пристально заглядывая Хвосту в глаза. Так раньше говорил и смотрел на него Маз. — Если что, и спрос с тебя.

— Сукой буду! — ногтем большого пальца Хвост поддел передний зуб.

— Что скажу, то делать! Скажу — валить, значит валить, без вопросов! А то сами в землю ляжете, и ты первый!

Хвост кивнул. Лицо его выражало беззаветную веру и преданность. Савик почувствовал, что тот действительно считает его шефом и готов выполнять любые команды. И если приказать, то без раздумий даст молотком по голове хоть Мазу, хоть самому Директору. Потому что те для него никто.

Савик вынул из кармана двести рублей.

— Выкупайся, побрейся, в парикмахерскую сходи. Пальто свое выкинь, вот здесь нормальная одежда, — он протянул пакет со своей старой курткой и шапкой.

— И купи три ножа. С толстыми ручками и зубчиками на лезвии. Знаешь?

— Знаю, — Хвост азартно кивнул. Он преобразился на глазах — откуда-то появилась уверенность и целеустремленность, даже росту прибавилось.

— С шести часов ждите меня в машине. И скажи этим своим — Губе и второму, как там его… Чтобы выглядели как люди!

Хвост почтительно проводил его до подъезда.

Когда мать увидела Савика в новых шмотках, глаза у неё сделались, как пятирублевые монеты.

— Откуда это у тебя? Где деньги взял?!

— Заработал, — с достоинством сказал Савик. — Ты что ж, дура, думаешь я и зарабатывать не могу?

До самого вечера в доме никто не разговаривал, кроме телевизора. Савик прыгал с канала на канал. Основной темой на каждом были кредиты для страны: дадут — не дадут. Из долгих мудрствований комментаторов, политиков и финансистов Савик понял только одно: дадут бабки — все будет зашибись, не дадут — кранты, страна полетит в тар-тарары. Как именно это коснется лично его, было непонятно, но все равно он испытывал смутную тревогу.

В семь тридцать позвонил Маз: Светка только что уехала с Помидором, надо торопиться. Савик проверил ручку. Бутылка «смирновки» уже лежала во внутреннем кармане. Савик пожил, Савик знает…

Маз подъехал на «девяносто девятой» цвета мокрого асфальта. Медленно падал мокрый пушистый снег. Рядом с подъездом стоял заснеженный синий «москвич» с запорошенными стеклами. Когда Савик вышел, включились «дворники» и поползло вниз правое стекло. В проеме появилась напряженная физиономия Хвоста: он ждал приказа и давал понять, что выполнит любой.

Савик глубоко вдохнул свежий воздух и расстегнул кнопку под горлом зима утрачивала морозность. Неспешно сел в «девяносто девятую» рядом с бригадиром, поздоровался, как равный с равным. Машина быстро набрала скорость.

— Она оставит дверь открытой, — сообщил Маз. — Кажется, баба что-то подозревает…

— Ничего, разберемся, — ответил Савик.

— А это… Больно?

— Не знаю, не пробовал…

Савик усмехнулся, не скрывая превосходства и это переполнило чашу терпения бригадира.