— Что, так прямо и побежишь? — бросил через плечо Савик. — Ни здрасте, ни до свидания? Ни спасибо?

Она молча продолжала прыгать по полу без всякого видимого толку, у неё все тряслось: губы, щеки, грудь, волосы. Савик и не думал раньше, что Светка Сафонова, эта обезьяна первитиновая, без одежды может оказаться такой классной! Упругие груди, тонкая талия, развитые бедра и ноги в самом деле начинались едва не от плеч, видно, когда ещё была пай-девочкой, занималась художественной гимнастикой или чем-то в этом роде.

— Сядь, — сказал ей Савик.

Светка перестала прыгать и покорно села. Она избегала смотреть на него, глаза ныряли из стороны в сторону. Зубы выбивали мелкую дробь.

— Маз обещал, что меня никто не тронет, — кое-как проговорила она.

— А кому ты нужна? — сказал Савик. Он вытянул бутылку «смирновки» и протянул ей. — Выпей и успокойся.

Светка взяла бутылку, отпила. Поперхнулась. Водка потекла по подбородку.

— Пей еще.

Она не посмела спорить, сделала несколько глотков. Савик видел, как стекают капли по её тонкой шее. Он думал о том, что никто на свете не знает, сколько осталось жить этой несчастной. Ни она сама, ни Маз, ни Директор, ни Президент. Никто, кроме него. Савик пожил, Савик знает.

— Ну вот, а теперь спокойно одевайся, — он взял из Светкиных рук бутылку и завинтил пробку. — Без суеты. Раз-два…

Она немного успокоилась. Подобрала колготки и трусы, без малейшего смущения оделась. Савик возбужденно наблюдал за ней. Потом осмотрел комнату, чтобы не осталось ничего лишнего.

— Поедем развлечемся, — предложил он. — У меня «винт» есть.

— Поедем, — кивнула она. — Можно ко мне, мать сегодня в ночной.

Они спустились вниз, к машинам. Синий «москвич» почти подпирал «девяносто девятую» в задний бампер.

— Ну что? — спросил Маз, косясь на Светку. Ему было явно не по себе. То ли из-за того, что только что сделал Савик, то ли из-за того, что ему ещё предстоит сделать, то ли из-за синего «москвича», а скорее — от всего вместе.

— Нормально, — сказал Савик. — Теперь Светика отвезем — и порядок.

Девушка жила на Таганке. Машина остановилась у подъезда старого трехэтажного, с арочными окнами, дома. Светку здорово развезло, она сидела сзади, уткнувшись головой в спинку сиденья.

— А куда это мы… а? — пробормотала она, когда Савик потащил её из машины.

— Домой, — сказал Савик. — Да стой же ты, держись на ногах!

Он обнял её за талию и повел в подъезд. Светка беспомощно повисла у него на плече.

Двухкомнатная квартира была изрядно запущена, на широком диване валялся фланелевый полосатый халат и куча нестиранного белья. Савик запер дверь, зашторил окна, осмотрел комнаты.

— Раздевайся, — сказал он Светке. Сам прошел в давно требующий ремонта туалет, помочился, потом зашел в ванную, открыл воду. Развернул четыре упаковки белого порошка, ссыпал все в одну. Такой передозировки не вынесет даже лошадь. Не торопясь вымыл руки и вернулся в комнату.

Светка медленно, злыми рывками стягивала с себя одежду, словно полусонный ребенок. Потом она обняла себя за голые плечи, сказала:

— Холодно.

И пошла к дивану. Савик видел пять неостывших красных полос на её ягодицах.

— На, выпей еще…

Он поднес к бледному лицу плоскую бутылочку с водкой.