Он прочитал информацию раз, потом второй и не веря своим глазам ошеломленно покачал головой. Не может быть. Газетчики ошиблись – дело обычное. Саймон просмотрел следующий выпуск в надежде увидеть опровержение. Но там сведения подтверждались. Имя ее неизвестно, поэтому ее назвали Джейн Доу, но…

Господи Иисусе! Саймону показалось, что он схватился за оголенный провод. Потрясение оказалось так велико, что он даже не почувствовал, но только понял головой, как участилось его дыхание. Он видел только экран компьютера, и больше ничего. Этого не может быть. Ведь он своими глазами видел, как из нее уходит жизнь, видел, как остекленели ее глаза и застыли зрачки. И когда он попытался нащупать пульс у нее на шее, то не нашел его.

Что-то, однако, произошло. Врачи каким-то неведомым образом вернули ее к жизни и успели довезти до больницы. Как им это удалось – неизвестно, какое-то чудо, черт побери, но сейчас это уже не важно.

Главное, Дреа жива.

Тут, вероятно, какая-то ошибка. Не может женщина в больнице быть Дреа. Произошло бы удивительное совпадение, если бы вдруг нашлась еще одна Джейн Доу, только в отличие от первой выжившая и поэтому более интересная прессе. Автокатастрофа произошла довольно далеко от Денвера, где-то в малонаселенном районе, и ДТП с неустановленной жертвой могло вообще остаться незамеченным.

Существует, однако, и худший вариант: врачам удалось оживить тело Дреа, но не мозг, либо его функции значительно ограничены. Возможно, функции ствола мозга сохранились ровно настолько, чтобы поддерживать работу легких и сердца, хотя как они могли работать после такого, оставалось загадкой. Саймон не представлял себе хирурга, который бы взялся провести столь масштабную, сложную операцию – если такое вообще возможно – человеку в состоянии «овоща» или вообще в коме.

Именно поэтому Саймон сомневался, что женщина в больнице Дреа. Ему не хотелось, чтобы это оказалась Дреа – с необратимой мозговой травмой.

Но если все так и какой-то идиот вздумал приговорить ее к такому жалкому существованию, то он, Саймон, о ней позаботится. Он найдет для нее самую лучшую в стране клинику, где за ее телом будут ухаживать. А он сможет иногда навещать ее, хотя видеть в таком состоянии Дреа, пожалуй, окажется даже больнее, чем умирающей. Правда, он по закону не вправе решать ее судьбу, ну и черт с ними, с правами. Зато у него есть деньги, и он сделает это, несмотря ни на какие преграды, ведь по роду своей деятельности ему постоянно приходилось появляться там, где его быть не должно, и делать то, что он не должен был делать.

Саймон остановился в гостинице, решив отправиться в больницу днем, когда там более людно и легче раствориться в общей массе. Днем в больнице кипит жизнь: амбулаторные больные тянутся на анализы, стационар открыт для посетителей, туда доставляют цветы, газеты, продукты и медикаменты. Он станет одним из многих. По опыту Саймон знал: люди, работающие в ночную смену небольшими коллективами, более насторожены по отношению к посторонним.

Прежде всего нужно выяснить, в больнице ли до сих пор Джейн Доу. Прошло больше двух недель. Если женщина, о которой речь, не Дреа, ее могли уже выписать или же она ушла сама: людям без документов, как правило, есть что скрывать. В таком случае, очевидно, это не Дреа и, стало быть, можно со спокойной душой возвращаться в Нью-Йорк. Но если у нее серьезные травмы и она до сих пор в больнице, то стоит посмотреть на нее. Раньше информация о пациентах в больницах не считалась конфиденциальной, и было достаточно звонка, чтобы получить все необходимые сведения, но теперь ее предоставляли только близким родственникам. Однако это не означало, что получить ее вообще нереально, просто потребуются определенные усилия.

На следующий день в шестом часу утра он уже находился в больнице и ждал, когда сменится ночной персонал.