– Я уже абсолютно здорова, только ноги еще слабые, так что со мной не надо уже обращаться, как с фарфором ручной работы.
– Но ты выглядишь, как изящная фарфоровая статуэтка, – улыбнулся ей в ответ Алан, любуясь ею в лунном свете.
– Знаешь, Алан, когда я сделала эти несколько шагов, до того как упасть, я была так счастлива, как будто у меня в кармане лежал миллион долларов. Да, я упала, но Мэг говорит, что чем больше я буду пробовать, тем лучше. И в следующий раз я дойду. И буду плавать, – добавила она, посмотрев на резвящихся в бассейне молодых людей.
Помолчав немного, она сказала:
– Да, кстати, Алан. Мне нравится твоя миссис Маршалл. Мы только что разговаривали с ней. Она очаровательна.
– Не знаю, почему все называют ее моей. Это клевета!
– Признайся старому другу, разве она тебе не нравится?
– Нравится не значит любить.
– А ты не влюблен? Ну же, признавайся… – засмеялась она.
Он достал сигарету и зажег ее, чувствуя себя крайне смущенным. Был ли он влюблен? Если да, то это была Кристина, чужая жена… а не темноволосая дружелюбная Шарлотта, которая была так же свободна, как и он.
Алан резко поменял тему разговора.
– Где твой муж?
– В руках какой-нибудь индийской красавицы, – засмеялась Кристина.
И хотя она смеялась искренне, Алан не мог поверить, что она счастлива.
Подошла Шарлотта и пригласила его поплавать в бассейне.
– Ступай Алан, – поддержала ее Кристина.
Он отказался, притворившись, что ему холодно. Но к Шарлотте присоединились еще несколько друзей и стали его уговаривать составить им компанию и поплавать вместе с ними в бассейне. В конце концов Алан сдался, и Кристина осталась одна.
Она слышала, как оркестр исполнил незамысловатую песенку, посвященную мисс Бишоп:
Незатейливые слова, но песенка была пропета с чувством и была призвана поднять настроение гостям и хозяевам. Но Кристина вдруг почувствовала себя одинокой и всеми забытой. Если бы к ней подошел Винс, подержал ее за руку, подбодрил ее… но он исчез, она ни разу не видела его после ужина и даже не знала, где он.
«Господи, – подумала Кристина, – сделай так, чтобы я поправилась! Господи… помоги мне научиться ходить».
Она сбросила шубу. Ей стало жарко, лицо раскраснелось, а на лбу выступили капельки пота. Желание Кристины изменить свою жизнь было настолько сильным, что она решила начать действовать немедленно. Это желание раздвигало границы ее физических возможностей. Она не может больше сидеть. Она должна научиться ходить… Если она не встанет с этого кресла, она сойдет с ума.
Дрожащими руками она подняла свои палки и с их помощью стала медленно подниматься. Ей потребовались вся ее сила воли, вся решимость, чтобы сделать это. До крови закусив губу, она решила не сдаваться, чего бы это ей ни стоило. И, наконец, Кристина встала; она стояла прямо, такая изящная в своем шифоновом платье и вместе с тем такая хрупкая и нерешительная с виду.
– Я буду ходить, – сказала она убежденно. – Я буду ходить!
Никто не видел ее. Никому не было до нее никакого дела. Потемнело, ночь спустилась на сад, и большинство гостей собрались вокруг бассейна, наблюдая за плавающими. В нескольких метрах от Кристины росла красиво подстриженная живая изгородь, в середине которой была сделана арка, ведущая в розарий.
– Я докажу себе, что смогу ходить, и войду в эту арку, – прошептала Кристина. – Самое страшное, что может случиться, – я упаду. Тогда позову кого-нибудь на помощь.
Она медленно и осторожно начала двигаться. От напряжения ее брови сошлись на переносице, как у маленького ребенка, делающего первые шаги. |