|
Молли рассказала все двум своим сестрам и леди Саре - по давней привычке, потому что, обещая держать что-нибудь в секрете, она всегда с самого начала подразумевала, что этим трем рассказать можно. Посвященные, в свою очередь, рассказали своим друзьям, и в конце концов по всему Лондону разнеслась весть, что выдержанная, циническая, отчужденная, безупречно одетая, донельзя исполненная чувства собственного достоинства миссис Лин; миссис Лин, которая никогда не "выходила" в общепринятом смысле, а жила в завидном кругу избранных и утонченных; миссис Лин, которая умела говорить как самый умный мужчина, которая ухитрялась не попадать в светскую хронику газет и иллюстрированных журналов и которая вот уже пятнадцать лет являла собой высший и единственный в своем роде образец всего того, что американцы называют "уравновешенностью", - эта чуть ли не легендарная женщина была подобрана Питером в сточной канаве, куда, как она ни упиралась, ее выбросили двое вышибал из кинотеатра, где она учинила пьяный дебош. Случись такое с самой миссис Ститч, это едва ли произвело бы более сильное впечатление. Это было невероятно, и многие отказывались этому верить. Возможно, наркотики, говорили они, но о спиртном не может быть и речи. Чем были Парснип и Пимпернелл для интеллигенции, тем стали миссис Лин и бутылка для фешенебельного общества: темой для разговора номер один. Тема эта оставалась темой номер один и три месяца спустя, на свадьбе Питера. Безил уговорил Анджелу прийти на скромный прием, который устраивала в честь этого события леди Гранчестер. Он зашел к Анджеле, когда Питер сообщил ему новость; зашел не сразу, но, во всяком случае, в первые же сутки, как услышал се. Анджела была на ногах и одета, но вид имела невыразимо забубенный: накрашена как попало, кричащими мазками, в духе позднего Утрилло. - Анджела, ты выглядишь ужасно. - Нет, милый, я чувствую себя ужасно. Ты, я вижу, в армии. - Нет, только при военном министерстве. Она вдруг с жаром и ни к селу ни к городу начала говорить о французах. - Прости, я должна оставить тебя на минутку, - сказала она немного погодя и исчезла в спальне. Через полминуты она вышла обратно с едва заметной рассеянной улыбкой - улыбкой внутреннего довольства, какую случается видеть на лице усталой старой монашки - почти. Разница все же была. - Анджела, - сказал Безил, - когда ты хочешь выпить, почему бы тебе не пить в открытую с другом. - Не понимаю, о чем ты говоришь, - сказала она. Безил был поражен. Анджела никогда не притворялась, во всяком случае с ним. - Перестань сейчас же, - сказал он. Она перестала и заплакала. - Ради бога, не надо, - сказал Безил, прошел в спальню и палил себе виски из бутылки, стоявшей возле кровати. |
