Потом Дьюранд вспомнил правило турнира: "кто-нибудь обязательно должен погибнуть". Скоро кому-то придется распрощаться с жизнью. Осталось всего семь пар рыцарей.

Пока Дьюранд занимался подсчетами, с места сорвался рыцарь в зеленом. И снова земля, словно боевой барабан, загрохотала под копытами коней. И снова никто не погиб. Рыцарь в зеленом вышел из схватки победителем. Галантно поклонившись, он протянул девушкам на трибуне плюмаж, срубленный со шлема проигравшего, — позолоченную фигурку льва. Затаив дыхание, девушки осторожно взяли протянутый им подарок.

Теперь уже все рыцари были в седлах. Дьюранд почувствовал, как на его плечо опустилась рука Ламорика. Что за нелепость сражаться в такой тесноте! Даже дышать тяжело.

Навстречу друг другу понеслась очередная пара рыцарей, что оказалось для Дьюранда совершеннейшей неожиданностью. Он даже не заметил, как рухнула с коней предыдущая пара. Еще один рыцарь пустился вскачь. Снова последовал траве грохот и лязг — оба противника кубарем покатились по траве.

Осталось всего несколько человек. Теперь они стояли в ряд.

— Сейчас я пойду, — сказал Ламорик.

— Да, ваша светлость, — склонил голову Дьюранд и, бросив взгляд на противоположный край ристалища, замер. Вперед выехал Морин.

Лорд Монервейский натянул латные рукавицы и поправил шлем. Дьюранд недоуменно оглянулся — ведь Морин прежде был на их стороне. Видимо, улучшив момент, за короткий промежуток времени перед решающим состязанием лорд Монервейский пересек ристалище, оказавшись в стане их противников. Раз он пошел на эту хитрость, надо полагать, ему надоело, что Ламорик постоянно увиливает от поединка.

Теперь одно неверное движение, один удар копьем — и Ламорик может навсегда проститься с шансом блеснуть воинским уменьем перед принцем и главным герольдом Эрреста на турнире в Тернгире. Ламорик был готов пустить лошадь вскачь.

— Нет, — сказал Дьюранд, дернув Ламорика за руку с такой силой, что молодой лорд чуть не вывалился из седла. Времени на объяснения не было. Он хлопнул по крупу лошадь стоявшего рядом рыцаря, одетого в доспехи в синюю полоску. Лошадь понеслась вперед. Рыцарь потянул было за уздцы, но понял, что уже отъехал слишком далеко, и если повернет, то прослывет трусом.

Дьюранд увидел, как лошадь Морина неуверенно тронулось вперед, но тут лорд Монервейский, в досаде, со всей силы вогнал ей шпоры в бока. Рыцари встретились на середине ристалища. Воин, одетый в доспехи, разрисованные синими полосками, опрокинулся в седле, и лошадь поволокла его прочь — нога рыцаря запуталась в стремени. Морин уехал с Ристалища, смерив Ламорика долгим взглядом. Про себя Дьюранд отметил, что пока ни один из участников не погиб.

— Прочь! — взревел Ламорик, устремив свою лошадь навстречу противнику в доспехах цвета морской волны.

Всадники сошлись, и обломки их копий брызнули в стороны, разбитые в мелкую щепу. Рыцари, спешившись, обнажили мечи. Обмен ударами закончился победой Ламорика, полоснувшего противника по пальцам. Воин опустился на колени, признавая свое поражение. Ламорик в мрачном расположении духа поклонился Властительнице и, вскочив на лошадь, поскакал прочь с ристалища.

Ни один из участников турнира так и не погиб.

— Твой черед, — бросил Ламорик, проезжая мимо. Дьюранд действительно был следующим и… единственным, кто остался на его стороне ристалища. А турнир так и не собрал свою кровавую жатву.

Он окинул взглядом море лиц. На него смотрели сотни рыцарей и крестьян. Тронув поводья, он выехал на исходную позицию. В толпе Дьюранд заметил Гермунда, сжимавшего в руках шляпу.

Дьюранд закрыл глаза. Кто-то из участников турнира, возможно, уже умер в шатре у костоправа. Дьюранд устремил взгляд на противоположный край ристалища. Там его ждал рыцарь в желтом и зеленом. Не в силах скрыть изумления, Дьюранд поднял копье и увидел, что Керлак повторил его жест.