Дьюранда охватил приступ ужаса. Он промахнулся! Оглянувшись, Дьюранд поискал глазами Конзара и вздрогнул — конь капитана летел вперед без седока. Когда Дьюранд развернул лошадь, Конзар все еще катился по земле. Солнце ярко сверкнуло на черно-белом шлеме Кассонеля. Конзар, которого отделяло от Дьюранда двадцать, а то и тридцать шагов, пытался подняться на ноги. Барон резким движением отбросил в сторону копье и выхватил из ножен Термагант. Конзар раскачивался из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя после падения. Барон пришпорил скакуна. Дьюранд пустил коня в галоп, спеша на помощь. Но Кассонель уже пустился вскачь, нацелив меч прямо в сердце капитана.

Выбора у Дьюранда не оставалось. Повинуясь неожиданному порыву, он воздел копье над головой и на скаку изо всех сил запустил его в летящего, как ветер, рыцаря, одетого в черные с серебром доспехи. Копье разлетелось в щепки. Дьюранд проскакал мимо, не ведая, что творится у него за спиной, и резко рванул поводья коня, разворачиваясь. Лошадь Кассонеля неслась прочь, а сам барон кубарем катился по земле. Дьюранд остановил коня возле Конзара, который, покачиваясь, стоял, обнажив меч. Капитан был настороже или же прикладывал к тому все усилия — никто не знал: жив ли Кассонель или нет.

Дьюранд выхватил из ножен меч, но Кассонель лежал на земле недвижим. К Дьюранду подлетел Ламорик. Теперь он стоял, защищая капитана, и был готов броситься на любого, ищущего легкой наживы и слабого противника. Кассонель продолжал лежать, уткнувшись лицом в грязь.

— Отличная работа, — похвалил Ламорик. Начали подъезжать всадники из отряда Кассонеля. Их было много и, реши они сражаться, Дьюранду и Ламорику было бы несдобровать. Но вместо этого они столпились вокруг барона, склонившись над ним, словно верные псы над телом хозяина. На мгновение Дьюранду показалось, что они шарят в одежде своего командира. Наконец, они взяли барона под руки и поволокли прочь с ристалища. Со стороны Ламорика не последовало ни угроз, ни требований выкупа.

Молодой лорд задумчиво глядел вслед удаляющимся рыцарям:

— По крайней мере, сегодня Кассонель нас больше не побеспокоит.

— Я упустил шанс сразиться с ним, — горько рассмеялся Конзар.

— Прошу прощения, — склонил голову Дьюранд. — Быть может, вам удалось бы справиться с ним самому. Мне не следовало вмешиваться.

Лицо Конзара было цвета пергамента. Серые глаза капитана впились в Дьюранда.

Их окружили люди из отряда Ламорика. Гутред, подхватив Конзара под руку, повел капитана прочь, в безопасное место. Берхард взял одолженного Дьюранду коня под уздцы и сказал:

— Здесь нет ничьей вины. Ничьей, ты понял? — проводив взглядом уходящего с ристалища Конзара, он кивнул и добавил. — Смотри за его светлостью, Дьюранд. Сейчас этого больше некому поручить.

Зазвучали трубы. Герольды давали сигнал к началу новой атаки.

Дьюранд сражался в надежде, что Конзар все же придет в себя и присоединится к ним. Они не брали пленных, не ввязывались в стычки. Несмотря на недовольные окрики и ругательства Ламорика, Дьюранд не отступал от него ни на шаг, не давая возможности ни одному из кричащих рыцарей завязать с ними бой, который им не под силу было выиграть. Дьюранд скакал, сжав зубы и широко раскрыв глаза, оберегая Ламорика от опасности, словно сторожевой пес.

Сосредоточив все внимание на защите своего господина, Дьюранд едва заметил, что выбранная им тактика приносит определенные плоды. Тогда как они уходили от схваток, другие то и дело ввязывались в них. Рыцари, презрев опасность, вступали в стычки друг с другом, будто забыв о том, что они не на войне, а всего лишь на турнире. Вскоре на ристалище не осталось ни одной группы рыцарей, численность которой превышала бы трех человек.