Дьюранд принял флягу, удивленный, что человек из отряда Ламорика не гнушается разговаривать с ним.

— Я считал, что схватка до смерти перепугает моего коня.

— Думаю он слишком глуп, и просто не обратил на нее внимание. И совсем не исключено, что он слеп, — Берхард взял протянутую Дьюрандом флягу. — Ты славно бился. Кое-кому преподал хороший урок. Теперь они дважды подумают прежде чем атаковать деревенского паренька на худой лошаденке, — он снова сунул Дьюранду флягу.

Дьюранд хлебнул вина и тяжело вздохнул.

— Рыцарь, что напал на тебя, заслуживал куда как худшего, — молвил Берхард и, оглянувшись, наклонился и прошептал на ухо Дьюранду. — Что до меня, так я говорю с кем хочу, — Берхард, кивнув, добавил. — Чего бы это ни стоило. А вот и твой приятель.

Гермунд взял коня под уздцы, и Дьюранд спешился, покачнувшись на ватных ногах.

— Ты жив, — рассмеялся скальд. — Ну и бой. Впервые вижу такой турнир. Половина болванов из тех, что сражались, должны быть счастливы, что они сами себя не укокошили, чего уж говорить о противниках. Некоторые лошади, совсем как зайцы, неслись куда глаза глядят. Я видел, что кое-кто вообще сидел задом наперед. Меньшего изящества можно ждать разве что от деревенской детворы, скачущей верхом на свиньях.

Они шли к шатрам, где расположился отряд Ламорика. Дьюранд думал о том, что ждет его в будущем. Наступала пора Кровавой Луны, в порывах ветра чувствовалось приближение зимы. Вскоре ему снова предстоит оказаться в одиночестве.

Гермунд сунул Дьюранду краюху хлеба:

— Ешь и не бойся. Хлеб испекли не в Гесперанде. Я его стащил у Гутреда.

Повсюду без сил лежали израненные люди, большая часть которых была не в состоянии даже говорить.

— Я такое уже видел однажды, — молвил Дьюранд. — Телеги в базарный день столкнулись.

Они нашли маленький, никем не занятый пятачок и опустились на землю. Земля как земля. Око Небес такое же теплое, как и обычно. Отбросив в сторону щит, Дьюранд впился в краюху. Пара зубов шатались.

Гермунд хлебнул вина и улыбнулся.

— Знаешь, если б тебя уложили на ристалище, я бы скучал по твоей страшной роже.

— Значит, ты видел, как я схватился с тем рыцарем? С Драконом? — спросил Дьюранд.

— Ему не следовало лезть на тебя с копьем, — Гермунд протянул Дьюранду флягу с вином.

Дьюранд не спорил.

— Дракон из баронов, — сказал Гермунд. — По крайней мере мне так кажется. Схватка была несправедливой. Ну, побил бы он тебя, и что с того?

— Спасибо за комплимент, — усмехнулся Дьюранд.

— А чего с тебя взять? Неужели он позарился на твои доспехи? Копья у тебя не было. Проиграв бой, он выставил себя дураком. Ни денег, ни чести. Риска мало, но и награды никакой. Интересно, что стало бы, если бы турнир не закончился? Рыцарь может сдаться в плен только рыцарю.

— Я думал, что он меня насадит на копье, как на вертел.

— Ага, — рассмеялся скальд. — Бац! Милые дамы, не желаете ли жаркого? Порой я подумываю о том, что ты мог бы стать неплохим скальдом.

Дьюранд больной рукой стянул с головы шлем. Из него вывалилась кожаная обкладка, перемазанная кровью.

Гермунд вздрогнул и замер, что-то увидев за спиной Дьюранда. У шатра Ламорика стоял Гутред и мрачно смотрел в сторону Дьюранда. Взгляд молодого лорда был также устремлен на него.

— Мне кажется, что тебе и впрямь надо искать неравный бой, — сказал Гермунд, хлопнув Дьюранда по плечу.

— Ты хочешь моей смерти? — спросил Дьюранд.

— Нет, — прищурившись ответил Гермунд, — ты мне не по зубам.