Только когда их отряд смешался с воинами, стоявшими на северной стороне ристалища, Дьюранд разгадал причину странного поведения Конзара. Лорд Морин занял позицию как раз напротив них, и у наследника Монервея были все шансы сойтись с Ламориком лицом к лицу. Теперь же он не смел поднять на него меч — по турнирным правилам они стали союзниками.

Дорого же обошлось это решение Конзару. Они встали в общий ряд с остальными, лошади храпели и рвали удила. Воины на противоположной стороне поля смотрели на них с изумлением. Герольды вышли на ристалище. Один из них прошел как раз мимо ряда, в котором стоял Дьюранд. Команда к началу схватки могла прозвучать в любой момент.

По рядам прошла волна — всадники сдвигались, чтобы освободить место отряду Ламорика. Вперед выехал барон Кассонель, смерив мрачным взглядом Конзара.

Одетые в зеленое герольды встали по четырем углам поля. На противоположной стороне Дьюранд увидел рыжеволосого Керлака, который широко улыбался. Теперь им придется сражаться друг против друга. Дьюранд проверил, легко ли выходит из ножен меч, коснулся пальцами рукояти кинжала и перехватил поудобнее копье. В горле пересохло, словно его переложили пергаментом.

Дьюранд не мог разглядеть сидящих на трибуне, но он увидел, как тень легла на парусину навеса. Присмотревшись повнимательней, он понял, что фигурка, отбрасывающая тень, подняла руку. Это увидели и герольды, каждый из которых поднял трубу и прижал ее к губам. Дьюранд крепко сжал щит и копье.

Властительница опустила поднятую руку, в которой сжимала платок. Загремели фанфары, и рыцари понеслись навстречу друг другу.

Схватка была дикой и страшной. Око Небес, взошедшее после долгой лунной ночи, заливало ристалище ярким светом, под которым меркли все краски и цвета.

На протяжении долгих часов боя Дьюранд старался не отставать и не отбиться от отряда Ламорика. Над полем стоял грохот сталкивающихся полков, истошные крики раненных. Люди падали с коней, некоторые воины, выбитые из седел, бежали прочь с поля. На щит и кольчугу Дьюранда сыпались многочисленные удары. Насколько он заметил, ему пока не удалось выбить из седла ни одного рыцаря.

Когда пошел третий час схватки, от мощного удара копья слетел с коня Оуэн. Ламорик и Берхард устремились ему на помощь прежде, чем рыцарь, выбивший Оуэна из седла, смог воспользоваться своим преимуществом. Через мгновение здоровяк, болтая ногами в воздухе, летел над полем, зажатый с двух сторон боками лошадей.

Дьюранд вместе со всем отрядом бросился на помощь, чтобы прикрыть отход. Как только Ламорик с Берхардом доскакали до границ ристалища, они опустили гиганта на землю, и он, весело хохоча, покатился под ноги взиравших на него оруженосцев.

Начиная с этого момента, удача отвернулась от них.

— Ко мне! Ко мне! Строиться! — закричал Конзар, пытаясь собрать вокруг себя рассыпавшийся по ристалищу отряд. Они оказались на самом краю поля как на ладони, в двух дюжинах шагов от них сгрудились самые неумелые бойцы на самых плохих лошадях. Один из вражеских отрядов, решив воспользоваться преимуществом, отделился от общей схватки и поскакал на них.

У Дьюранда едва хватило времени развернуть лошадь. Вражеский отряд обрушился на них. Один из негодяев приметил Дьюранда и, выставив вперед копье, понесся на него. Противник целился копьем в центр щита, а Дьюранд направил острие в небольшой просвет между шеей лошади и уздечкой.

Удар прошел по касательной, страшная сила вырвала десятифутовое копье из руки Дьюранда. Отряд Ламорика вертелся, словно медведь, отмахивающийся от наскакивающих на него охотничьих собак. Солнце сверкало на доспехах, взлетали и опускались мечи. Отряд, мужественно встретив обрушившийся на него удар, гнал противника прочь. Почувствовав себя в относительной безопасности, Дьюранд потряс ноющую руку.