— Дьявол тебя побери, Дьюранд, я сын своего отца. Я не девчонка и не собираюсь прятаться за твоей спиной. Прочь с дороги, и, быть может, нам еще удастся взять пару пленников, прежде чем эта чертова схватка окончится, — с этими словами он сорвался в галоп.

Дьюранд пустил лошадь вслед за молодым лордом. Ламорик с помощью Дьюранда взял в плен рыцаря в желтом, после чего они развернули коней, направив их к двоим всадникам. Одного рыцаря Дьюранд сразу же узнал. Именно этот рыцарь чуть не выбил его из седла в самом начале турнира. Его щит был выкрашен в такие же цвета, как у Дьюранда, — зеленый и желтый.

Как только Дьюранд пришпорил коня, прозвучали трубы герольдов. Рыцарь в зеленом и желтом стащил с головы шлем, и Дьюранд с удивлением уставился на рыжие локоны представшего перед ним Керлака. Дьюранд, вымучено улыбнувшись отсалютовал ему, и Керлак улыбнулся в ответ.

Властительница встала, изобразив на лице негодование, и седобородый герольд, выйдя на ристалище, объявил:

— Ее светлости неинтересно смотреть на то, как рыцари рвут друг друга на части в стычках, тогда как силы их неравны. Пусть все оставшиеся на ристалище готовятся к последнему решающему состязанию. Вы будете сражаться поодиночке, один на один, до полной победы.

Участок, отведенный для боя, сделали еще уже. Теперь его со всех сторон окружали зрители. На одном краю поля вместе с девятью всадниками стоял Дьюранд, жалея, что он не в силах увидеть, что таится за забралом шлема, которое скрывало лицо Ламорика. Интересно, о чем он сейчас думает? Вокруг поля сгрудились около сотни рыцарей. Воины стояли в молчании, лица некоторых были залиты кровью. За рыцарями, тоже не произнося ни слова, столпились жители деревни — измазанные сажей лица, одежды из шерсти и домотканой материи. Крестьян было больше сотни.

Радостные крики, оглашавшие ристалище утром, сменились тишиной. Кто-то в толпе шмыгал носом. На противоположном конце ристалища постукивали копытами кони. Именно здесь предстояло принять бой.

На поле вышел седобородый герольд, благородные черты лица которого напоминали лик на иконе.

— Когда прозвучали рога, вас осталось восемнадцать, — заговорил герольд. — Девять и девять. Теперь надо решить, кто из вас лучший.

Герольд оглянулся на Властительницу, которая, кивнув, опустилась в кресло.

— На ристалище вызывается первая пара.

Рыцарь, которого Дьюранд прежде ни разу не видел, вскочил в седло и пустил коня навстречу противнику. С грохотом всадники столкнулись как раз напротив ложи, где восседала Властительца. Оба рыцаря вылетели из седел. Пошатываясь, воины поднялись и, обнажив мечи, продолжили схватку. До зрителей доносилось хриплое, тяжелое дыхание противников. Наконец рыцарь из отряда, стоявшего на противоположном конце поля, знаком показал, что признает поражение. Получив удар в плечо, он больше не мог поднять меч.

Дьюранд кинул взгляд на женщин, сидящих на трибуне. Они находились достаточно близко к сражавшимся, чтобы разглядеть каждый взмах меча. Как только первая пара рыцарей покинула ристалище, из отряда Дьюранда выехал рыцарь, одетый в черные доспехи. Взяв копье на изготовку, он понесся навстречу своему противнику. Снова земля содрогнулась от топота копыт. Дьюранд увидел, как черный рыцарь содрогнулся от удара отдачи, когда наконечник его копья впился в тело жертвы.

Однажды, еще в Акконеле, Дьюранд видел, как на человека на полном скаку налетела лошадь — несчастного отбросило на пять шагов. Что уж говорить про турнир, когда в удар копья вкладывалась вся скорость, с которой противники неслись навстречу друг другу, вес обоих рыцарей и их коней. Удивительно, как пока обошлось без жертв.

Потом Дьюранд вспомнил правило турнира: "кто-нибудь обязательно должен погибнуть".